– Что тебе сказал Лион? – уточнила я.
– Он стал как одержимый, обозвал меня идиоткой, заявил, что глупо менять университет из-за него, дескать, так я испорчу свое будущее… – Голос Дженны сорвался, и я посмотрела на нее с тревогой. – Бойфренд угрожал бросить меня!
У меня отвисла челюсть. Что?..
– Он не бросит тебя, Дженна! Ты вольна делать все что угодно, уверена, Лион умрет за тебя, никогда не оставит – тем более из-за твоего выбора.
Дженна пожала плечами, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
– Нет, Ноа, он сильно изменился, и теперь я не знаю, что с ним, но он думает только о зарабатывании денег… На днях Лион вернулся весь в крови. Хотя Николас тоже не отделался легко. Парней могли убить – и все из-за… – Дженна всхлипнула, встретилась со мной взглядом и не могла закончить фразу.
– Из-за чего, Дженна?
Лучшая подруга отвернулась, а потом встала, взяла ворох одежды и положила возле открытого чемодана. Похоже, она не хотела смотреть мне в глаза.
– Ничего, но мне ужасно не нравится, что Лион влипает в неприятности, и не нравится, что он продолжает делать то, чем они с Ником занимались в прошлом году…
– Они бросили и полностью завязали, Николас стал совершенно другим, – заверила я ее. Я старалась не обращать внимания на внутренний голос, говоривший, что Дженна на самом деле имела в виду… что у Лиона неприятности из-за Ника.
Дженна горько рассмеялась.
– Бросили? – переспросила она, недоверчиво глядя на меня. – Николас все еще по уши в тех же неприятностях, что и раньше…
Я застыла, чувствуя тяжесть в груди, которая несколько секунд мешала мне дышать.
– О чем, черт возьми, ты говоришь? – неожиданно сердито поинтересовалась я. Нет, я не собиралась позволять Дженне отыгрываться на мне и, конечно, на Нике. Она наверняка врала. У нее плохое настроение – вот и все.
Дженна вроде бы сожалела о том, что сбросила эту бомбу, однако продолжала:
– Наши парни идиоты, они погрязли в старом дерьме и заставляют нас думать, что изменились ради нас!
– Но ведь так и есть, Дженна, Николас больше не общается с бандитами, он стал другим!
Дженна расхохоталась, но ее смех прозвучал даже жестоко. Я не узнавала лучшую подругу, не понимала, кто она, почему набрасывается на бойфренда без всякой на то причины и логики, как будто именно он виноват в том, что она решила сменить университет.
– Ты наивнее, чем я думала, Ноа. Ты и правда ничего не знаешь.
Я шагнула к ней, теряя терпение.
– Чего не знаю?
Дженна закрыла рот.
– Они хотят участвовать в гонках, – наконец проговорила с тоской в голосе. – Уже на следующей неделе. А Ник помалкивал, да?
Я сглотнула.
– Ник никогда не вернется к гонкам, не после того, что случилось в прошлом году, – решительно объявила я спустя мгновение.
– Ноа, это только вопрос времени, вот увидишь.
Я ушла. Не хотела продолжать разговор. Мне незачем слушать Дженну. Николас не вернется к гонкам. Мы оба пообещали никогда не повторять эту ошибку.
После гонок ненависть Ронни обрушилась на меня. Меня чуть не убили, а Ронни помог моему отцу похитить меня. То, что сначала было забавным, превратилось во что-то чудовищное и опасное, поэтому я не поверила ни единому слову Дженны.
Когда я вернулась домой, наступило время ужина. Я вошла в дом, стараясь не шуметь, и услышала, что мама в гостиной. Меня не тянуло с ней разговаривать, поэтому я направилась на кухню, взяла из холодильника готовый салат, «Кока-Колу Зеро» и почти бегом поднялась по лестнице. Как только я устроилась на кровати, зазвонил телефон.
Опять неизвестный номер.
Черт, это мог быть только один человек. Сперва я не решалась отвечать на вызов, чувствуя, как сердце колотится в груди. Я все еще ощущала себя виноватой в том, что согласилась встретиться с матерью Николаса: ведь мы будем общаться за его спиной, но Энн – социальный работник – уже сообщила парню, что мать позволяет ему забрать сестренку на несколько дней. И он поделился радостной новостью со мной. Значит, пути назад нет. Мэдди приедет в четверг, через два дня, и я знала, что миссис Грасон захочет увидеться со мной, как только появится в Лос-Анджелесе.
Телефон зазвонил снова, но я предпочла игнорировать его. Потом пришло сообщение.
Черт, Анабель Грасон меня достала! Я сразу удалила послание, не хотела, чтобы были доказательства того, что я собиралась предпринять. Я чувствовала себя ужасно и ощущала, что предаю Ника. Но на самом деле так оно и было. Тем не менее меня утешило, что Мэдди проведет с братом несколько дней без социального работника и расписания. Хотелось узнать, что мать Ника скажет при встрече, какова ее истинная заинтересованность в налаживании нормальных отношений с родным сыном, которого она бросила много лет назад.
В итоге я набрала простой, односложный ответ.
Я потеряла аппетит, меня даже тошнило при мысли о матери Ника.
