Я не собирался ныть из-за того, что у меня противоречивые родители. Мое детство не было идеальным, но я не думал жаловаться, тем более Ноа. Она жалела меня, я просто знал это. Папаша мог быть эгоистичным придурком, когда я был ребенком, но он хотя бы не пытался меня убить. Иногда я представлял себе маленькую Ноа, постарше Мэдди, прячущуюся от отца, вынужденную выпрыгнуть из окна… как она могла потратить даже секунду своего времени на сочувствие мне?
– По-твоему, существуют нормальные, обычные семьи? – спросила она. – Ник, я говорю о тех, которые показывают в кино, с работающими родителями, самая большая забота которых состоит в том, чтобы погасить ипотеку в конце месяца.
Вот что беспокоило Ноа целый день? Может, она затронула эту тему со своей мамой утром? Меня охватила ярость. Вдруг Раффаэлла внушала дочери, что наши отношения легковесны и ничего не стоят? Несколько секунд я пытался прийти в себя и избавиться от пугающих мыслей.
– Мы с тобой будем такой семьей. Ну как, Рыжая? Хотя нам, конечно, не нужно беспокоиться об ипотеке.
Ноа рассмеялась, и мне захотелось показать, насколько я серьезен.
– Теперь моя очередь задавать вопрос, – сказал я, и Ноа снова пошевелилась. Я улыбнулся. – Где ты хочешь это сделать, в ванной или в постели?
27. Ноа
Я не могла выбросить из головы слова матери Николаса.
Я боялась ее угроз, но не хотела продвигаться дальше, не хотела идти по пути, который вряд ли смогу преодолеть в одиночку. Чувствовала себя виноватой, поскольку разорвала проклятое письмо. У меня нет на это права: оно предназначалось не мне, но я не хотела, чтобы мать Ника причинила сыну еще больше вреда.
Что Ник так говорил утром о ремонтниках? Он ведь хотел защитить меня? Теперь моя очередь.
И я, как всегда, сосредоточилась на Николасе: он был моим лекарством, моим счастьем и укрытием. Он заставил меня изогнуться и посмотреть на него. Как здорово, что здесь хватало места для двоих.
– Где ты хочешь это сделать, в ванной или в постели? – мрачно спросил он.
Я понимала, что нужна ему, тем более после того как «удалила» его прошлое. Я тоже нуждалась в Николасе, поскольку, ввязавшись в авантюру, в конечном итоге обнаружила истины, которые предпочла бы скрыть… по крайней мере, на данный момент.
Он еще крепче обнял меня, и наши рты нежно соединились. Так и есть – мы нуждались друг в друге. День был напряженным для нас обоих, хоть и совсем по разным причинам.
Наши позы быстро изменились: теперь Ник, положив руки мне на спину, склонился надо мной и принялся смаковать мой рот. Мои руки поднимались по его плечам, пока не уперлись в грубые щеки, влажные от воды. Его аромат заполнил мои легкие, и я ощутила жар в груди, согревающий меня изнутри.
– Ты такая красивая, – тихо сказал он, прижимаясь к моей разгоряченной коже. Его рот оторвался от моих губ и пробежал по подбородку, покусывая меня, пока не достиг шеи.
Мои пальцы скользнули по его груди, прессу, пока он не сжал мою спину так, что наши тела соприкоснулись, кожа к коже, не оставляя ни малейшего пространства между нами.
– Такая теплая и мягкая… – шептал он, когда его губы и язык смаковали мою мокрую плоть.
Он откинул меня назад, я издала хриплый вздох, чувствуя, как его ладони поглаживают мою спину, а рот захватывает левую грудь, смакуя чувствительную точку, жаждущую ласки. Я приподнялась и сжала его бедрами. Он снова принялся целовать меня, мы повторяли древнейший танец, наши языки играли друг с другом…
– Посмотри на меня, – сказал он, отрываясь от меня.
Я увидела его глаза – такие же синие, как обычно, но в них сияло что-то еще, нечто невыразимое и страстное.
– Я люблю тебя и буду любить всю свою жизнь, – заявил он, и я почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом резко возобновило бешеный бег.
Не отводя от меня взгляда, Ник неторопливо обвил мою талию одной рукой, а другую положил мне на спину, двигаясь с бесконечной медлительностью и нежностью, продолжая что-то тихо бормотать. Когда он проник в меня, я открыла рот, не в силах сдержать крик, но его губы заставили меня замолчать с помощью сладкого поцелуя.
– Чувствуешь? Ты чувствуешь связь? Мы созданы друг для друга, Рыжая, – прошептал он мне на ухо, двигаясь с осторожностью, постепенно набирая ритм, что сводило меня с ума. Его слова повторялись в моей голове, пока он доставлял мне удовольствие, как умел делать только он один в целом мире.
«Я люблю тебя и буду любить всю свою жизнь».
– Пообещай мне, – вырвалось у меня, когда чудовищный страх внезапно овладел моим телом и душой, страх потерять его, бесконечный ужас никогда не иметь того, что я испытывала в эти минуты наслаждения.
Глаза Ника, темные от желания, вернулись к моим, потерянным, не понимая, что я имею в виду.
– Что ты будешь любить меня всегда, пообещай, Ник, – почти умоляла я.
Не отвечая, он поднялся из ванны, увлекая меня за собой и крепко держа за бедра. Я обхватила его руками и уткнулась лицом ему в шею. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать, чувствуя его глубоко внутри себя, пока он вел меня в комнату.
С нас обоих капала вода. Он положил меня на постель и лег сверху.
