И вот мы уже в темном подъезде моего дома. Это было не в тот же день. Это было позже, через несколько недель, когда мы гуляли много раз по городу, делились прошлым, смеялись как в детстве. Я влюбилась в него снова, не успев разлюбить, и сердце рядом с ним замирало. Жар бежал по телу, а тут еще и темнота подъезда.
Свет не работает. Между мной и страхом его рука, крепко сжимавшая мою ладонь.
- Сейчас все решим, - говорит Игорь и делает шаг в сторону.
Мне казалось, что его рука исчезнет, и я снова буду рыдать от обычной темноты.
«Только не бросай меня», - мысленно просила я.
Дети надо мной часто издевались в детдоме именно так, выключали свет и запирали меня в темноте, а я… Игорь тогда был на моей стороне, а теперь…
Он дернул меня к себе, прижал к стене и поцеловал. Я забыла о страхе, забыла обо всем мире, когда ощутила его губы, его руки. Мой первый поцелуй и вот такой внезапный, честный. Я поддалась, растаяла, забылась.
Губы сами знали, что делать, как отвечать на его поцелуи, словно они всю жизни ждали этого мгновения.
И вот мы уже у меня дома в темноте и не важно, что от поцелуя до дивана мы шли почти полгода. Когда хочешь забыть и вспоминаешь даже во снах, это не имеет значения. Главное - его руки на моем бедре. Его губы на моей шее.
И даже в первый раз я знала что делать, я чувствовала. Поддавалась, наслаждалась, терялась в темноте и тихо стонала от его ласки. Я забыла даже испугаться в первый раз, только вдрогнула от боли и прикусила губу, но не свою, а его. Отомстила, как он потом шутил, но даже тогда на диване, вмятая в перила, я извивалась под ним от удовольствия и шептала его имя.
- Игорь…
Я произнесла его вслух и потому проснулась. Открыла глаза и поняла, что по-настоящему еще не рассвело. Утро только начиналось, а разум не хотел прерывать воспоминания.
- Почему ты мне не написал? – спросила я у него, когда он благополучно переехал ко мне из своей служебной общаги.
- А что я напишу? – Он плечами пожал. – Привет, Ляля, я буду ментом и что? Дальше что?
- А про мои дела? – спрашивала я.
- Ой и ты рассказывала бы мне про вахтершу Гэлю и воспиталей, а еще про соседку свою дуру. Оно мне надо?
Я почти обиделась, а он меня обнял и поцеловал в висок.
- Прости, я не знал, что ты вырастешь вот такая.
- Я почти не изменилась, - обиженно говорила я.
- Да? – он еще и осматривал меня, даже покрутил на месте. – Сисек у тебя точно таких не было и вот тут явно округлилось.
Он ущипнул меня за попу и улыбнулся как мальчишка, а потом ворчал, что я убиваю его полотенцем.
У нас с ним все могло быть на целых пять лет больше. На целую жизнь больше…
Я завернулась в свой плащ, выбралась из машины и помчалась не в душ, а в спальню к сыну, чтобы убедиться, что от нашей любви действительно что-то осталось. Я обняла сонного Игорешу, прижала к себе и долго шептала, что я его люблю. Он, конечно, ничего не понял, да ему и не надо. Главное, что Кукловод мстит только мне, а не ему, потому что Игорешка точно ни в чем не виноват. Пусть он Игорь Сергеевич по документам, но смотрит он на меня глазами моего Игоря.
Игорь
Помочь успокоиться мне могла только горячая вода. Холодная меня всегда бодрила. Я открываю горячий кран и закрываю глаза в душевой кабине гостиничного номера. Сначала на меня сыплются прохладные капли, но через миг заливает почти кипяток, а я все равно продолжаю скалиться и злиться.
И зачем я вообще сюда приехал?
У меня новая жизнь, совсем другая, так какого черта? Какого?
Аня…
Я бью кулаком по стенке, пытаясь успокоиться. С трудом, но мне это удается. Я выключаю воду и стою какое-то время совершенно опустошённый в мокрой одежде.
Давай начнем сначала? Фактов тебе не хватает и те что есть не сходятся.
Я вылезаю из душевой и сбрасываю одежду прямо на пол, намыливаю палец и пишу на запотевшем зеркале. Это лучший из известных мне способов не оставлять записи.
Давай начнем с простого. Кто знал, что я продолжил расследование? Кто знал, что я копал под Кальмара и Кукловода? Кто знал, что я дошел аж до Важнова?
Костя – мой лучший друг. Он не только знал. Он мне помогал. Иногда он мог взболтнуть лишнего, но не до такой степени.
Ден? Нет Черный Ден если что и знал, то только вскользь. Он был еще мелкий для такого.
Аня? Могла ли что-то знать Аня? Она знала, что я продолжил расследование, которое мне запретили сверху, но деталей она знать не могла.
Мое начальство?
Баринцев.
Окулов.
Жадов.
И гаишник Прохоров, но никто из них не знал всего, так, могли только догадываться.
Андрей Коршунов? Что знал Андрей? Тогда ничего, кроме предположения, что я мог что-то знать. Ему меня сдал Окулов, а Окулов…
- Игорь! – позвал меня Андрей Коршунов, словно почувствовал, что я о нем думаю.
Я быстро схватил полотенце и вытер зеркало, превращая надписи в мутные разводы.
- Вот ты где, - говорит Андрей, открывая не запертую дверь ванны. – Ты цел?
Я рассеянно пожимаю плечами. На самом деле в драке с Крысом я не мог остаться совсем цел, но понять свое состояние я пока не мог.
- Ладно, жив и ладно. Ты поговорил с ней? – спросил Андрей.
