Возможно, она хочет забрать со стола Алины что-то, что ей давала ранее, и уйдет. Но Анна Григорьевна уходить не собиралась. Она резво листала какие-то блокноты, перебирала папки для бумаг, которые нашла в выдвижных ящиках чужого стола.
Попутно она выбрасывала в мусорное ведро все, что считала лишним: какие-то бумажные обрывки, сломанные карандаши и пустые коробочки из-под скрепок, которых в столе у Алины оказалось великое множество. Потом Анна Григорьевна отправила в утиль начатую коробку печенья, вскрытую упаковку с лимонным драже и разбросанные пакетики с чаем.
Чай, кстати, мне нравился — в день знакомства Алина угостила меня и сказала, что я могу брать его в любое время. А лимонное драже она обожала. Постоянно грызла эти кислющие шарики.
Теперь же все это было ей не нужно. Все эти сладости, линейки и скобы для степлера вмиг осиротели. И мне показалось неправильным, что кто-то другой решил беспристрастно определить судьбу этих вещей.
Анна Григорьевна перелопачивала их своими маленькими крепкими ручками, и делала это как-то торопливо, будто бы пыталась поскорее навести свой порядок. Было в ее действиях что-то хозяйское, бесповоротно-решительное и суетливо-отчаянное.
Олег Петрович и курьер Ваня молча следили за этой мизансценой.
— Что происходит? — не выдержала я.
— Готовлю для вас рабочее место, — тут же ответила Анна Григорьевна.
Ее внимание обратилось к бумажным стаканам из-под кофе, которые Алина использовала вместо подставок для всяких канцелярских мелочей. Содержимое одного стаканчика отправилось в ящик стола, а сам он был выброшен в мусорную корзину, как и многое другое до него.
— В этом не было необходимости, — заметила я. — Не трогайте, пожалуйста. Это мне понадобится.
— Вы в этом уверены? — вздернула брови Анна Григорьевна. — Здесь люди работают, а не кофе пьют.
— Пьют, — возразила я. — И это не мешает работе. Не трогайте больше ничего. Я сама разберусь с этим.
То ли слово «сама» возымело действие, то ли что-то еще сыграло в мою пользу, но Анна Григорьевна внезапно остановилась.
Я отступила в сторону, надеясь на то, что она покинет зону своего комфорта, но как же я ошибалась! Она резво переключилась на другое занятие: включила компьютер, намереваясь, видимо, и в нем навести свой порядок. Да что тут происходит?
— Позвольте, я сама посмотрю, что к чему, — снова попробовала я ее утихомирить.
— Минуту.
Экран осветился, и я увидела на нем многочисленные изображения папок с файлами.
Анна Григорьевна кликнула «мышкой» и стала удалять одну папку за другой.
Видит бог, мне совершенно не хотелось быть невежливой. Но и наблюдать за этим я больше не могла.
Протянув руку, я отключила питание монитора. Анна Григорьевна тут же оторвала взгляд от потемневшего экрана, подняла голову и посмотрела на меня снизу вверх. Мне не показалось — в какой-то миг я увидела в ее взгляде плохо скрытую ненависть.
— Зачем вы это сделали? — холодно осведомилась она. — Что вы себе позволяете?
— Не помню, чтобы я была вашей подчиненной, — спокойно ответила я, стараясь тщательно подбирать слова. — Так как обязанности секретаря теперь выполняю я, то, наверное, будет правильным попросить вас освободить это место. Мне нужно работать, а вы мешаете.
Произнеся эти страшные слова, я кожей почувствовала, как сгустился вокруг нас воздух. Не об этом ли говорила Алина? Если так, то теперь я отлично ее понимала.
Лицо Анны Григорьевны едва заметно покраснело, она подалась корпусом вперед и уперлась ладонями в кромку стола. Понятно. Поза человека о многом может рассказать — Анна Григорьевна оказалась упрямее, чем я думала. И она никуда не собиралась уходить.
Что делают обычно в подобных ситуациях? Я не знала. Но подобное со мной случилось не в первый раз. До этого приходилось общаться с разными людьми, и далеко не со всеми складывались хорошие отношения. Часто кто-то вдруг решает, что назначен старшим по званию, и без объяснений начинает отдавать приказы. Их можно выполнять, а можно восстать против системы. Результат во втором случае предсказуем, и это не мирные переговоры. Анна Григорьевна пыталась завоевать мою территорию, и мне не хотелось сдаваться.
Но все дело было в том, что она захватила даже не мою территорию. Она решила, что имеет право властвовать там, где прежде хозяйничал другой человек, еще вчера очень даже живой.
Мысленно чертыхаясь и поминая недобрым словом Савостина, который назначил меня вместо Алины, я решила, что мне и моей пожилой коллеге придется непросто.
Как же я этого не хотела, боже мой.
И тут у меня обнаружился союзник. Олег Петрович подошел к Анне Григорьевне, наклонился к ее уху и что-то прошептал. Слов я не разобрала, но, очевидно, они были магическими, потому что женщина тяжело поднялась и вернулась на свое место. При этом Олег Петрович заботливо обнимал ее за плечи.
Постояв некоторое время, я села за стол и осмотрелась.
Первым делом я восстановила удаленные Анной Григорьевной документы. После этого склонилась над мусорной корзиной и вынула оттуда все, что можно было спасти.
