Через пять минут я уже изучала журналы регистрации. Алина действительно занималась различного рода корреспонденцией, но многое из того, что она делала, требовало определенных навыков.
Анна Григорьевна громко сопела над своими важными бумагами.
Я спиной чувствовала ее присутствие. Какая же мощная харизма у бабки, дай бог ей пенсию побольше.
Воистину, не все так просто, как нам кажется. Мы просто мало знаем обо всем и обо всех.
К концу дня я не только успела вникнуть в секретарские тайны, но и заполучить сильную головную боль.
Анна Григорьевна за это время не сказала мне ни слова. Собственно, нам и говорить было не о чем, но все же я сожалела о том, что произошло.
Каждый человек переживает стресс по-своему. Возможно, ее эпатаж был направлен не на меня, а на повторившуюся в ее жизни ситуацию — в одном и том же месте она сталкивается лицом к лицу со смертью.
Обе девушки работали с ней рядом, были одного возраста, даже вели себя одинаково.
Алина именно так и сказала и про Марину: «О ней всякое говорили. И обо мне тоже разные слухи ходили. Думаю, из-за того, что мы были похожи».
Они общались, пока была жива дочь Анны Григорьевны, и после смерти дочери она, возможно, по-матерински относилась и к Алине. Правда, я ничего подобного не заметила — Анна Григорьевна была скупа на эмоции. Но это было лишь то, что я видела. В душу убитой горем матери проникнуть было нельзя, но я и не старалась. Да и не пустила бы она меня в свою душу.
Мысли об Алине тоже не отпускали. И вообще, как-то все странно выходило. Стоило мне устроиться на работу, как начало твориться что-то непонятное, словно я потревожила пчелиный улей. Правда, где и когда, я не знала. В известность не поставили.
Пусть бы уж не было продолжения.
Андрей, слава богу, справился со стрессом, о чем сообщил мне перед тем, как отправиться на позднее совещание.
— Я просто не отвечал сегодня на телефонные звонки, — объяснил он, когда я зашла к нему попрощаться перед уходом. — Закрылся в кабинете и просидел так пару часов. Дал себе время очухаться. Слава богу, никто не дергал. Теперь вот вызывают, генеральный на ночь глядя захотел разобраться с поставками. А ты как себя чувствуешь?
— Да я в норме.
Это было неправдой. День выдался сложный, и я к закату этого дня уже туго соображала.
— И как тебе на месте секретаря? — спросил Савостин, летая по кабинету в поисках нужных документов. — Справляешься?
— Справляюсь.
Он вдруг остановился как вкопанный, словно что-то вспомнил.
— Черт, забыл копию сделать. Слушай, побудь тут немного? Ненадолго отбегу к ксероксу. Ну чтобы дверь не закрывать.
— Побуду.
Савостин вылетел из кабинета, я подошла к окну, поставила сумку на подоконник и заметила забытый Андреем телефон.
Я прислушалась.
За дверью было тихо, но тишина могла прерваться в любой момент, а мне нужно было успеть покопаться в содержимом телефона.
Я не могла сказать, что искала что-то определенное. Скорее я хотела исключить факт наличия некоего компромата, который мой друг Савостин, вполне возможно, зажал.
Беглому осмотру подверглись личные переписки в мессенджере, СМС-сообщения и альбом с фотографиями. Андрей Максимович был любителем делать селфи в тренажерном зале, и подобных фотографий было очень много.
Длинные переписки Савостин явно не уважал, и это было мне на руку — не пришлось копаться в длинных диалогах.
В телефоне я нашла диалог Андрея с Михаилом Малаховым. Они обсуждали предстоящий совместный отдых, собираясь рвануть летом на озеро Валдай, но все это было в прошлом. И вдруг:
«мне кажется кто-то в курсе»
«с чего ты взял?»
«не знаю, кажется»
«не хотелось бы»
«все может быть»
«спроси»
«как»
«найди способ»
Диалог прервался. О ком они говорили? Кто мог быть в курсе? В курсе чего?
Я закрыла все вкладки и вернула телефон на место, чуть не уронив его на пол. Сделала это быстро, будто боялась ошпариться. Как будто внутри меня сработал некий таймер. А через минуту дверь кабинета распахнулась.
— Успел, — выдохнул Андрей, бросив на стол пачку ксерокопий. — Ну как ты?
Его взгляд упал на мою сумку, все еще стоявшую на подоконнике. Секундная заминка — и Андрей оказался рядом со мной. Взял свой телефон в руки и внимательно посмотрел на экран.
«Выброси эти мысли из головы, — мысленно молилась я. — Ты знаешь, что я не прикасалась к твоему телефону. Он мне не нужен. Ты просто параноик. Верь мне, я не делала этого».
— Ты смотри, уже половина седьмого, — удивленно посмотрел он на экран и спрятал телефон в карман. — Мне надо бежать, Жень. Пойдем?
Мы распрощались возле лестницы. Я смотрела вслед убегающему Савостину и успела заметить, что он снова достал из кармана мобильник. Значит, все-таки не поверил.
Таблетка, глоток воды и свежий воздух должны были помочь. Я сидела в машине на парковке и не спешила уезжать. Слегка опустив спинку кресла, я откинулась на нее и лениво провожала взглядом любой движущийся снаружи объект, будь то человек или машина.
