— Нет все хорошо, Герман. — Полина отбивается от заботы друга. Складывает руки на груди.
Парень смотрит на нее с подозрением, но тут же переключившись весело улыбается.
— Папочка тебе кое-что принес… — Кивает на принесенную пакет.
— И что там? — С интересом Полина тянется к пакету.
Но Герман не позволяет посмотреть. Говорит закрыть глаза, и ждать команды “открой”.Полина считает это глупостью, но все-таки делает так как он её просит.
— Открывай моя, Фея. — Шепчет Герман.
Перед лицом Полины оказывается баночка любимого с детства мороженого: пломбир с кокосовой пастой.
— Мое любимое? — Улыбается девушка.
— Разве так должны радоваться мороженому? — Ухмыляется парень. — А где спасибо, ты лучший? Где все эти восторги в стиле вау? Невероятно?!
Полина кивает соглашаясь и со смехом кидается Герману на шею.
— Спасибо! Спасибо! Ты лучший! Невероятный, волшебный! Вау, вау, вау! — Расцеловывает его в обе щеки и они вместе очень громко смеются.
— У тебя точно все в порядке? — Герман тыкает ложкой в холодную массу высококалорийной сладости.
— Да. — Полина отмахивает с удовольствием прогладывая очередную ложку любимого десерта. Она решила, что не будет рассказывать брату мужа о вчерашнем. Не хотела услышать возможную, неприятную правду. Что она действительно ведёт себя как истеричка и ребенок.
— Правда? А как вчера прошло? — Герман продолжает донимать расспросами. Внутренняя чуйка подсказывает ему что что-то здесь не так. И он должен узнать, что ведь дело касается, Феи.
— Нормально.
— Поговорили?
— Слушай я хочу посмотреть фильм! Просто посмотреть фильм, ладно? — Полина чуть не взрывается.
Она раздраженно кромсает мороженное в кашу ложкой и полностью поворачивается к экрану где идет историческая мелодрама давая этим понять, что разговор окончен. Герман улыбается и в знак извинения гладит ее по руке.
— Прости. Я буду молчать до титров обещаю…
Полина подходит к двери уже знакомого номера.
Она тяжело вздыхает и её рука застывает над дверью в нерешительности.
Нужно ли это сейчас? постучать или нет?
Стоит возле закрытой двери очень долго. Мнется, думает… Поднимает руку сжатую в кулак, чтобы постучать, но тут же опускает её.
Не хватает смелости.
— Да к черту! — Шепчет раздраженно.
Уходит. Если быть точнее убегает словно трусливый кролик от преследования опасного хищника. Не хочет. Не может… Да слабая и совсем незрелая, но что теперь поделать?
Полина не может переступить через себя. Не может постучать в дурацкую дверь поэтому, что не уверена, что это ей это на самом деле нужно…
Да она чувствует притяжение к мужу, страсть, эмоции которые захлестывают те самые, что она ещё не ощутила в жизни, но у этого всего была и другая сторона медали — Сам Калинин. Андрей пугал её своей напористостью, жесткостью и какой жадностью в отношениях…А Полина была ещё слишком молода и наивна. Как любил говорить её отец: “ Жизнинастоящей ещё не пробывала.”
И напористость в отношениях воспринималась девушкой болезненно.
Туда не ходи, с Германом не общайся, сиди и закрой рот.
Все это было слишком для такого юного тепличного цветка как Полина. И она сама не понимала чего же в конце концов хочет.
Отношений с Андреем? Его любви? Или просто её привлекает возможность физической близости с ним?
Утро немного пасмурное. За окнами столового корпуса светит приветливое, теплое солнце. Сегодня день отъезда. 17 число. И поэтому случаю вся чета Калининых собирается за завтраком за одним, общим столом.
Загорелый, цветущий Виктор Сергеевич улыбаясь своим каким-то мыслям пьёт любимый черный чай с чабрецом. Рядом сидит его супруга, осунувшаяся в пижаме поверх которой надела халат и тапочках она пьёт любимый капучино. Любимый потому, что кофе не мог терпеть Виктор. Скорее всего пьёт она его с внушительной порцией коньяка. Потому, что если Калинин-Старший расцвел на глазах и чувствует себя прекрасно то вид Натальи говорит о том, что она устала и чем-то очень недовольна.
Полина равнодушно толкает в себя овсянку на кокосовом молоке. Краем глаза она смотрит на то как Андрей рядом безразлично ест яичницу с беконом. По его виду и взглядам, что он редко бросает на девушку она понимает.
Он обижен.
«Сам ведет себя как незрелый мальчишка, а ещё и меня попрекает.» — Со злостью подумала Адамова.
«Сначала баб водит в номер, а потом обижается…»
Больше она на него ни разу не смотрит, жуёт ненавистную с детства, но такую полезную овсянку и улыбается Герману который дурачиться с апельсинами.
— Тари-тари-дари-та там…
Тихонько присвистывая напевает себе под нос Герман шевствуя по коридору.
— Живет Кадриль народная Тари-тари-дари-та тай…
— Прекрати, Виктор!
— Думаешь я не знал за дурака меня держишь, а?
Герман замолкает и выглядывает из-за стенки у которой остановился.
В десяти шагах от него стояли родители и громко ругались. Отец схватил мать Германа за локоть и не отпускал. Та явно хотела уйти и все это было ей неприятно. Герман было уже двинулся на защиту матери, но остановился ошарашенный словами отца.
— Думаешь я не знала, что ты его нагуляла?!
— Ты не в себе, Виктор! Я не понимаю о чем ты говоришь! — Морщится Наталья.
