Полина бросает едва заметный взгляд на мужа и тут же отводит глаза смущаясь когда довольные темно карие глаза “улыбаются” ей. Потирает пальцами шею. Сегодня пришлось одеться в платье с глухим, закрытым воротником, что скрыть огромные расцветающее засосы которые ей подарила прошлая ночь…
Ах, прошлая ночь…
После нее девушка находилась в ком-то непонятном, слегка подвешенном состоянии. Нет ночью лежа в обнимку с Андреем она была счастлива.
Абсолютно счастлива.
Вымотана.
И влюблена.
Но проснувшись утром и увидев рядом с собой никого. Она занервничала. Потому, что не знала, что их ждет впереди.
Вдруг Андрей считает эту ночь чем то незначительным? А она? Она готова к…
«Да черта ты не готова к отношениям, Полина!» — С раздражением подумала девушка.
Тут свекор с Андреем поднялись и засобирались на работу. Муж неожиданно подошел к Полине и наклонившись крепко поцеловал в губы.
— До вечера. — Шепнул он.
Потом подошел к матери, поцеловал той руку и пожелал хорошего дня.
Герман давиться соком и пытаясь прийти в себя громко кашляет. Полина нежно хлопает его по спине оказывая помощь.
— Как ты? Нормально?
— Нормально. Спасибо. — Холодно отвечает.
Девушке кажется, что у него в раз испортилось настроение. Но дальше она ничего сказать не успевает. Неожиданно Германом попал под “прицел” отец.
— Пойдем, Герман! Мы с Андреем подвезем тебя в институт. Хоть увижу не забыл ли ты как люди в него ходят.
Герман на язвительный комментарий Виктора Сергеевича хоть и кривится, но молчит.
Мужчины выходят из столовой. Женщины остаются одни…
После обеда Полине страшно хочется яблок. Повинуясь желанию девушка спокойно доходит до кухни. И вздрагивает слыша от туда страшный грохот, звон разбитой посуды и громкую брань…
Полина осторожно входит в кухню и застывает глядя на скандал между дедом Григорием и Валентиной Теодоровной.
— Ах ты свинья облезлая! — Ругается женщина. — Это моя кухня!
Маленький, толстенький, но крепкий с сединой в висках и бороде дед Григорий уворачивается от летящих в него тарелок, бокалов и кружек и только бранится.
— Шельма ты проклятая! Ведьма старая мне уплочивают за весь дом! Я за порядком тут должон блюдить!
— Блюди в другом месте чурбан египетский! А на моей кухне появляться не смей! — Не прекращает ругаться с виду спокойная и крайне интеллигентная работница кухни.
— Да, что язык твой усох Валентина! — Зло бурчит пораженный соперник.
И яростно сопя быстро выходит с кухни в сад через открытую настежь дверь на веранду.
— Что тут произошло? — С интересом спрашивает Полина.
— Ах простите, Полина Анатольевна! — Пытаясь отдышаться улыбается женщина.
Поправляет цветастый платок повязанный на голове и уже совершенно беззлобно произносит.
— Да этот черт плешивый удумал на кухню заглядывать, да продукты считать: гречу, рис, крупы в общем всякие… Сколько приготовила, сколько осталось. Все в блокнот записывает и довёл он меня ей-богу до белого коленя!
Валентина Теодоровна всплескивает руками, восклицает и снова и снова покрывает коллегу несуразной бранью.
— Это, что-ж такое, дорогая моя! Почти уж двадцать лет тут готовлю. С кухней управляюсь одна. Все умею, все могу. На глаз определяю какое количество масла, молока, сахара, картошки нужно. И честно же работу делаю и видит бог никогда чужого не возьму, а что бы еду воровать.. — Женщина прерывается на пару секунд.
Усмехается. Наклоняясь начинает собирать осколки от разбитой посуды, а совсем мелкие заметать в совок.
— Уж в приличном доме работаю и чай не нуждаюсь с моей то пенсией и зарплатой.
— Вы на пенсии?
— Конечно, дорогая. Уже давно не молодка. — Хмыкает повариха.
— А позвольте спросить кем вы работали, Валентина Теодоровна? — Интересуется Полина. Осторожно опирается руками на стол.
— Мне утаивать нечего. Работала в институте, преподавателем по английскому языку. Двадцать пять лет отбегала. Потом на досрочную пенсию и ушла…
— А почему… Вы тут работаете? Могли ведь репетиторствовать. Не совсем понимаю…
Полина удивилась. Будь она в прошлом преподавателем точно не пошла работать кухаркой или домработницей.
— Тут и понимать нечего, голубушка. — Улыбнулась Валентина Теодоровна шумно опускаясь на ближне стоящий стул.
— Отходила я своё, отбегала ноги больные, суставы ноющие. А сейчас человек пошёл ленивый. Все им на блюдечке с голубой каёмочкой. Вот например приличная женщина решает нанять своему ребёнку репетитора, но с условием, что я должна наведаться к ним в квартиру. И мало того, что через всю Москву на другой конец тащиться проходиться. Так ещё и сынок, старшеклассник два метра ростом. Большой лоб, а дуб дубом. Ничего не понимает и ведь не хочется же понимать!
Женщина краснеет с возмущением, всплескивает руками, но тут же спокойно продолжает.
— А матушка его деньги суёт и говорить так тихо: «Ну, что вам стоит за, Гришеньку задания делать?! Ну не может он в языковых науках!»
Потом домой едешь и думаешь: “Хорошее дело! Работы за увальня малолетнего решать, силы, время тратить, а тебе в ответ недовольства и копейки…
Валентина Теодоровна замолкает. Чешет переносицу, зевает.
