Ритка убегает. А потом возвращаетсяс молодым мужчиной. Он высокий, даже можно сказать долговязый. Худой, темноволосый. В джинсах, растянутом худи с капюшоном, потертых кедах. На подбородке у него едва видная полоска жёсткой, чёрной щетины. Глаза большие яркие и серые. Нос крупный с широкими ноздрями. Губы тонкие слегка потрескавшиеся. На вид Валере где — то двадцать три — двадцать пять.
— Это вот Валерик. — Кивает Рита которая рядом с ним как-то в миг стала очень хрупкой и маленькой. — Герман Викторович его знает, а вот вы Полина Анатольевна с ним ещё не познакомились!
Валерик криво улыбается, протягивает ладонь через тонкую кожу которой проступают синеватые вены.
— Здрасьте. Очень приятно познакомиться!
— Здравствуй. Мне тоже. Ты делаешь очень вкусное кофе. — Адамова тоже улыбается. Некрепко пожимает протянутую руку.
— Благодарствую, Полина Анатольевна. — Весело говорит местный бариста.
— Так!
Герман поднимается на ноги. Подходит к собравшимся. Смотрит серьёзно, но доля привычной его манерности и насмешливости все равно плещется в зелёных очах.
— Давайте отставим всю эту напускную аристократичность с этими отчествами и ненужной сейчас жеманностью. Полина вы с Ритой, приготовьте ужин, а мы с Валерой украсим место. Да, Валера? Крепкую ладонь на плечо. Валера ухмыляется привычно кусая губы.
(Так пытается побороть небольшую никотиновую зависимость.) Пожимает плечами.
— Ну тэк-с к вашим услугам. — хрипло отвечает коротко кивая.
— Хорошо. Во-первых, хочу сказать. — Начинает Полина. — Большое вам спасибо за то, что принимаете участие и хотите помочь. Во вторых: Герман я заказывала украшения: розочки, фонарики, светильники… Они у меня в комнате. Украсьте беседку.
— Которая не ухоженная? С розами?
— Угу.
— Уверена?
— Да. Она нормальная. Розы не помешают. Украсьте вокруг и саму беседку. Там сохранился хороший столик и лавочка. Мы как закончим с готовкой вам можем.
Герман кивнул. Молча парни удалились.
Полина объяснила Рите, что именно они будут создавать. Это была — запечённая грудка с пармезаном в духовке на горячее. Цезарь с тигровыми креветками на второе. Панакотта с вишней и клубникой на десерт. Готовили весело переговариваясь и болтая о всякой ерунде. Управившись пошли помогать мужчинам.
Когда девушки вышли в сад Герман с Валерой уже украсили половину из того, что требовалось. На деревьях, елях и вокруг самой деревянной беседки горели разноцветными огнями гирлянды. На старом, но ещё блестящем от краски столике стояли небольшие светильники в форме керосиновых ламп. Вместе они заканчивают украшения места: вешают бумажные фонарики и цветы…
Приезжает с города Валентина Теодоровна, появляется с гостей дед Григорий.
(Ходил к старому другу Ивановичу погонять чаи с преферансом)
Мальчики идут говорить с Петровичем. Девочки с Теодоровной. Оба очень долго не соглашаются.
Но все таки путем медленных (ужасно медленных!) уговоров ужин обещает состояться.
Дед Григорий соглашается благодаря Валерику. Который реально оказывается его хорошим приятелем. С Валентиной Теодоровной же вышло не так спокойно и гладко. Поначалу женщина страшно гневается.
— Чтобы я с этим гадким морским ужом пошла ужинать и мило разговаривать за погоду?! Не за, что! — Восклицает она нервно сминая салфетки кониками пальцев.
— Ну, Валентина Теодоровна! Прекрасная вы наша! — С жаром начинает Полина. — Ну, что же вы так категорично? Посидите, узнаете друг друга поближе. Установите мир…
Кухарка краснеет перебивая девушку.
— Ах, Полина Анатольевна! Голубушка! Я с верблюдом этим гнусавым уже пятнадцать лет бок о бок работаю! И думаете не узнала ирода?! — В её голосе вдруг проскальзывает нотка сожаления.
Что-то личное, тайное уже глубоко скрытое в собственном сердце женщина замалчивала. Возможно какую — то давнюю историю связанную с дедом Григорием…
— Ну Валентина Теодоровна! Ну, пожалуйста, хотя ради нас сходите на ужин! Мы столько всего вкусно вам приготовили! Рита очень старалась!
Последняя попытка попала точно в цель. В нежное, заботливое и эмоциональное женское сердце. Светлые, голубые глаза. Выразительные и с морщинками вокруг заблестели. В уголках образовалась влага. И красные, полные губы растянулись в улыбке. В той же самой, что и утром. Ласковой. Такой мать ласкает свое любимого ребёнка.
— Ну ладно! Уговорили, девоньки! Заставили! — Засмеялась громко она когда девушки кинулись радостно обниматься.
Герман, Полина, Валерик и Ритка стояли поодаль
Сначала пришёл приодетый дед Григорий. Важной походкой подошёл к месту и застыл когда увидел подходившую Валентину Теодоровну.
Она тоже была словно царица. Холодна, спокойна. С высоко поднятой головой и прямой спиной. Одетая в черную юбку макси и шелковую молочно-розовую блузу с рюшками.
— Гляньте — ка костюм где-то взял… Ещё и белый! — Пробормотала себе под нос женщина усмехаясь.
Подойдя вплотную к кавалеру величественно и отстраненно кивнула.
— Здравствуй, Григорий Петрович.
— Добрый вечер, Валентина Теодоровна.
Подал руку. Отодвинул стул приглашая присесть. Налил вина.
