— Мой ребёнок умер. — Горько усмехнулась девушка. — Муж отдалился. Каждый день я погружена в горе. И в мысли: “Любил ли когда-то меня мой муж? Испытал ли хотя долю того, что испытывала к нему я?”
Герман молчал. Ему снова нужно было оправдывать брата. Он не мог не оправдывать его. Ведь Полина ждала. Жаждала этих оправданий. Герман считал любовь жуткой штукой. Он считал, что одних людей любовь делается лучше. Они становятся умнее и сильнее. Других же любовь по его мнению ломала несчадно.
Он и сам пережил этот излом в свои 19 лет. И хорошо понимал, что сейчас происходит с Адамовой. И Герман очень не хотел переломать её ещё больше. Как говорится: “лучше правда чем сладкая ложь” Но вся соль в том, что сейчас лучше ложь во спасение.
— Андрей тоже переживает. Просто он другой немного. Если он не показывает это не значит, что ему плевать на тебя. Понимаешь? — Осторожно начал он.
Сам Герман совершенно не верил в свои же слова. Он прекрасно понимал. Что Андрею было плевать. На ребёнка, на жену, даже на самого себя. Он пока не умел любить. Да и можно ли это вообще научится? Герман не думал об этом.
Полина сложила руки на груди и сморщилась. Она чувствовала всю эту ложь. Да может она и была наивной дурочкой, но она никогда не была идиоткой. По поведению Андрея она давно все поняла.
— Зачем ты врешь мне? Твой брат меня не любит и ты это знаешь! — Зло выдыхает.
Герман посмотрел на неё. Нежность и любовь смешались в его горящем взгляде. Девушка любила этот взгляд. Хоть и не понимала какие чувства этот взгляд на самом деле скрывал в себе.
«Потому, что ты любишь его.» — Подумал он с болью.
— Слушай у вас все ещё будет хорошо. Поверь мне. — Он коротко прикоснулся к её запястью. И засмущался.
— Я даже заплакать не в состоянии. Мне так плохо… — Прошептала Полина нервно сжимая побелевшими фалангами плед.
Герман улыбнулся. Поддавшись эмоциям парень наклонился и поцеловал подругу в лоб.
— У тебя посттравматический синдром, сладкая. Это пройдёт со временем. Обещаю тебе, что будем плакать вместе.
Герман прижался своим лбом к её и закрыл глаза. Приятное, невероятное чувство любви по отношению к Полине овладело им.
Девушка тоже ощутила это чувство. Бабочки в животе поднялись, а мурашки заходили ходуном по всему телу.
Неловко она соединила пальцы рук с его.
В груди, что-то лопнуло и сладко разлилось по всей сердечной мышце. Впервые после всего. В этот короткий миг ей стало по-настоящему хорошо.
Здесь. В этой комнате. Рядом с человеком который любит её.
Темнота, прохладная обивка дивана, горячее тело рядом.
Андрей плохо соображал. Голова кружилась, мысли путались.
Когда знакомые губы со сладким вкусом персика поцеловали его в первый раз он ничего не понял. Но они поцеловали его и во второй раз и в третий…
Эльза сжимая его лицо ладони тесно к нему прижималась не прекращая покрывать его губы, нос, подбородок смачными поцелуями.
— Я люблю тебя… Люблю! — Шептала она иступлено.
— Я женат… Я так не могу… — Пробормотал качая головой Калинин — младший.
Мужчина попытался вырваться из объятий.
Но Эльза продолжала целовать его и прижиматься. От неё пахло тонким ароматом духов, ягодами и алкоголем.
— Ты меня любишь! Я знаю… Андрюша… И я тебя люблю не отворачивайся от меня, пожалуйста…
Красные губы целует его шею, подбородок, находят его уста.
Кровь стучит в висках. Андрей все-таки оттягивает от себя женщину, липнувшую как пиявка. Они смотрят друг на друга безумными взглядами.
— Мы ещё можем быть вместе…. — Шепчет Эля гипнотически гладя его по волосам одной рукой.
Андрей медленно сглатывает слюну.
— Я знаю, что ты все ещё мой… Что ты меня люб…
Мужчина резко хватает женщину усаживая на свои колени и впивается в её рот жёстким поцелуем. Эльза издаёт довольный стон когда зубы бывшего любовника впиваются в её нижнюю губу. В ответ изящные ручки с кольцами с силой оттягивают тёмные волосы назад…
Герман поправляет плед. Полина спит сладко посапывая раскинув руки в стороны. Он улыбается и встаёт на ноги.
— Спокойной ночи, Фея. — Желает тихо.
Берет потрёпанный временем роман “Отцы и Дети” и безмолвно напевая выходит из комнаты аккуратно прикрыв за собой дверь.
Полина ворочается в постели не открывая глаз она хрипло зовет в тишину:
— Герман?
Но никто не отзывается. Спальня пуста.
Полина открывает глаза, садится на кровати и проводить ладонью по собственному лицу. В помещении очень темно. Она тянется, чтобы включить лампу на тумбочке. Комнату освещает слабый свет ночника. Взгляд девушки падает на кресло находящееся неподалеку от койки. Там лежат часы Германа. Он снял их потому, что от ремешка вдруг стало зудеть запястье и забыл забрать когда, уходил.
— Черт, Герман! Часы…
Полина встаёт, берет вещь парня и выходит в коридор.
— Растяпа… — Усмехаясь бормочет девушка себе под нос сжимая в руке часы. Она идёт в комнату к Герману в приподнятом настроении.
— У тебя совсем мозгов нет? Ты, что бл*ть творишь, Андрей!
Услышав злой голос Германа Полина замирает. Останавливается, прислушивается.
— Ты совсем о ней не думаешь? — Продолжает Герман несдержанно и отрывисто.
