Нутро прошибает болью. Разрядами по всему телу…
— Посмотри на меня, ладно? Пожалуйста… — Просит. А у самой голос подрагивает вот-вот разрыдаться готова.
Он поднимает на неё мутный слез и алкоголя взор. Его губы предательски дрожат. Он плачет чувствуя себя животным. Не человек он, а пропасть тёмная…
— Я не смог, Фея… Не смог… Сорвался опять… — Голос ему не принадлежит. Чужой, режущий.
Сжимает её платье трясущимися пальцами. К себе прижать хочет, зарыться в её длинные волосы с запахом яблока, мёда и умереть. Больше боль эту не чувствовать выворачивающую…
— Всё хорошо… — Прохладные пальцы гладят его по скуле. — Ты им все правильно сказал не переживай…
Улыбается, а у Германа ещё больше под ребрами саднит. О том, что высказал все семейке он не жалел ни секунды. Печалился только об одном. — В клубе парень и правда выпил таблеток…
— Я… — Он весь дрожит по подбородку стекают молчаливые слезы. — Зависимый я, сладкая… Гребаный наркоман.
Утыкает девушке лицом в колени. Содрогается от шумных рыданий. Спина его ходит ходуном.
Рука Полины замирает над его головой. Она прибывает в шоке и не находит слов. Но кончики пальцев тут же зарываются в светлые пряди, гладят и ласкают.
Прикладывает голову на его спину. Закрывает глаза, обнимает.
— Всё хорошо. Ничего страшного… — Шепчет.
А сама плачет вместе с ним…
Полина посмотрела на небо. Оно было лазурно ясным.
«Прекрасная погода.» — Подумалось ей.
На улице светило яркое, тёплое солнце будто в знак того, что они справились и все будет хорошо. Полина крепче сжала локоть Германа когда они оказались под прицелом шайки журналистов.
Последние два месяца были для Германа тяжёлыми. Он находился в клинике и проходил лечение. По началу было совершенно невыносимо. Боль, ломки, дикая охватывавшая все его существо агония. Разбитые в кровь руки, сорванный голос, искусанные губы…
Но к счастью лечение помогало. Герман и сам держался по-настоящему желая выздоровления. И сегодня его выписали. Наступила долгожданная ремиссия.
Забирает его приехали Полина с Натальей. Андрей воздержался признаться он, был зол на жену за то, что она так сильно возится с его братом. Он чувствовал, что Полина влюбляется в “никчемного Германа” все больше и больше и мужчина ощущал себя уязвлённым. Словно он проиграл какую — то битву и упустил ценный приз.
— Полина вы прокомментируете слухи о вашем романе с Германом Калининым?
— Это правда, что у вас очень длинная связь?
— Ребенок был от вас, Герман? Статья Симоновской правда или чистая ложь?
— Герман ответьте, пожалуйста!
Журналисты как всегда были в своем репертуаре. Выкрикивали свои каверзные, глупые и абсолютно бестактные вопросы. Все как один словно голодные вороны ждали крови. — В случаи работников пера они ждали лишь одного — Скандалов и признаний в грязных грешках.
Но ни Герман ни Полина не давали реакции на выдумки бесполезных желтых газетенок. А Наталья так вообще держалась особняком и шла поодаль от ребят.
Внутренне Полину било, трясло. И под конец перед автомобилем она, все таки не выдержала. Холодно и раздраженно посмотрела в глаза мерзкой женщине.
Нет скорее всего тётке. Да верно! Журналистка была именно тёткой. На вид ей было за тридцать, неаккуратный макияж, жидкие волосенки, безвкусная одежонка: жуткая короткая юбка обтягивая желейные ляшки и открывающая дряблые колени.
Персиковая блузка с отвратительными рюшами и небольшим пятном на груди, сероватый, застиранный пиджачок сверху. На полных губах журналистки играла надменная ухмылка, а глаза были пустыми и насмешливыми. Единственное, что было красивого в ее лице это глаза. — Серо-голубые с поволокой. Крупными брильянтами сияли на её несимпатичном личике.
Полина не до конца расслышал какой вопрос задала дамочка. Вроде это было что-то такое: “Давно ли вы спите с женой своего брата? И в курсе ли ваш брат, Герман?”
В общем чуть не самый отвратный и бестактный вопрос из всех.
— А вам так нравится рыться в чужом грязном белье потому, что дома кроме кота никто не ждёт? — Полина усмехнулась специально оценивающе оглядывая журналистку. — Хотя понятно почему не ждёт…
У Полины вырвался весёлый смешок. Тётка покраснела. Её полные щеки залила яркая свекольная краска и вена на лбу вздулась.
— Малолетняя хамка… — Тихо прошипела она со злостью сжимая в кулаке диктофон.
— Это ещё кто из нас хамка! — Взорвалась Адамова.
Со злостью она толкнула оператора который предчувствуя нарастающий скандал тыкал объективом Полине чуть ли не лицо.
Герман чувствуя кипение девушки обхватил её руками за талию и поднял усаживая её вырывающееся тельце в машину.
На прощание он обворожительно улыбнулся на камеру и произнес с самым невозмутимым видом:
— Базар окончен дорогие господа журналисты! Расходимся. И да я правда люблю Адамову Полину Анатольевну и мы очень счастливы вместе несмотря на её несвободный статус! Чао!
