Он одет с иголочки. Выглаженный тёмный костюм с неброским галстуком, горький запах его любимого парфюма, начищенные до блеска ботинки. Она же в одном помятом платье, без сумочки и остальных вещей, с гнездом вместе адекватной причёски и с потерянным взглядом.
Он смотрит на неё. Сканирует внимательными карими глазами. И когда задаёт ожидаемый вопрос его голос холодный и отчужденный:
— Где ты была? Почему не ночевала дома?
— Я была в гостях у Вики. — Отвечает так же холодно, как и он.
Ложь даётся легко. Соскальзывает с языка молниеносно. И Полине не чуть за это не стыдно.
Андрей кивает. Ответ им принят он, даже делать вид, что полностью поверил в этот неумелый обман.
— Я поеду в офис. Вернусь поздно важное совещание.
— Хорошо.
Полина безразлично пожимает плечами, обходит Андрея и идёт к лестнице. Поднимается на пару ступенек, но муж опять окликает её.
— Полина!
— Да?
Девушка поворачивается к мужчине. И Калинин — младший смотрит на неё минут пять в упор и молчит. По его тёмному взгляду и скрытых чувствах там за радужкой глаз Полина понимает, что он раскусил её.
Он все знает. Догадывается. Но в груди Полина поселилось странное чувство уверенности в себе. И за измену, за вранье она не ощущает ни капли стыда.
Она чувствовала себя разбитой, но в тоже время и счастливой. Она получила свои минуты счастья рядом с любимым человеком и ей было плевать на то, что сейчас думает об этом всем Андрей.
— Нечего. — Хмуро произнес он после затянутой паузы — Иди.
— Хорошо дня, муж. — Желает с милой улыбочкой Полина. Ещё больше заставляя Андрея хмурить брови и метать молнии глазами.
И за это девушке тоже не совестно.
Она ждала его. Целый день прислушивалась из своей спальни на втором этаже к шуму на первом. Герман приехал поздно вечером. На улице уже стемнело. В холле особняка негромко хлопнула входная дверь. Парень вошёл, разделся. Поднялся по лестнице на этаж выше.
Полина почувствовала его запах у двери. Прижалась к крепкой древесине лбом и оцепенела. Герман не постучал он просто стоял там неподвижно и глядел. Сквозь преграду пытался взгляд её поймать. Кулаки зудели. Хотелось ему постучать. Чтобы она открыла и поговорила с ним. Но он лишь тихо оставил её вещи у стены и ушёл.
Полина сидит у окна битый час когда замечает родную тень в саду. Прищурившись она получше её разглядывает. Герман стоит и курит, большая дорожная сумка пятном расползается у него на плече.
Поправив сползающую шаль с худенького плечика, босая в спешке ударяясь и спотыкаясь девушка кинулась на улицу.
В голове стучала кровь.
Он уезжал. От неё уезжал.
Парень будто специально курил долго смакуя каждую затяжку.
Когда Полина добежала того самого места, он не обернулся. Только чуть повернул голову.
— Куда ты собрался? — Вырвалось у Полины сходу.
Герман усмехнулся, затушил сигарету кончиками пальцами, выкинул бычок в траву. Обтер ладони об джинсы и только потом ответил.
— Я решил покинуть отчий дом.
Он улыбнулся, а девушка уставилась на него во все глаза. Испуганно посмотрела. От её взгляда у Германа мурашки побежали. И сердце зашлось ходуном. Наши всегда могут сказать больше чем мы сами.
— Как… Это… — Это все, что вырвалось у Полины.
Герман подошёл ближе. Его зелёные глаза впились в её. Они все также несмотря на немного подбитые чувства выражали щемящую любовь по отношению к девушке. Он едва коснулся тонких пальчиков Полины.
— Давай… Со мной?
Девушка тут же побледнела и замотала головой.
— Ты же знаешь я не могу… — Шепчет горько, а Германа болью прошибает. И этот разряд самый сильный, последний для его бедного сердца.
— Ну надежда умирает последней…
Усмехается, а взгляд все разочарование на Полину выливают. От этих самых родных глаз за миг ставшие чужими Полину выворачивает наизнанку хочется провалиться под землю. Навсегда. Исчезнуть, раствориться, умереть…
— Я не могу и ты не уходи, Герман! Куда ты пойдёшь?!
Ей хочется схватить его за руку. Захватить эту несчастную конечность в плен только лишь он её не ушёл. Но Полина с большим трудом сдерживается.
— Не могу я в этом королевстве кривых зеркал находиться! Ты можешь я нет, Полина! — Восклицает возбуждено краснея от злости.
Голос Адамовой подрагивает. Её трясёт не спасает, даже тёплая шаль.
— Д-думаешь… М-мне легко?
Герман смеётся. Его хриплый безрадостный смех отдаётся невыносимой горечью полыни.
— Ты ушла, Полина. Ты не от меня отказалась. Ты от нас отказалась.
Это “от нас” бьёт по Полине, лишает слуха и зрения она словно раненый зверь готова завыть от безысходности своего дикого положения.
А ещё она злится. На него, на себя, на родителей и на свою трусость. Впивается окоченевшими пальцами в распущенные волосы, с болью рвет их на себе.
— Хватит! Почему давишь на меня?! Почему не можешь понять? Этот глупый уход… Ты делаешь мне назло? Зачем ты так со мной поступаешь?! — Громко кричит.
По щекам текут слезы, соленая влага жжёт губы.
Герман молчит. Он ждёт когда её яростный порыв иссякнет. Подходит к ней и нежно берет её лицо в ладони вытирает капли и улыбается. Улыбается последний раз говоря этим без слов, что любит Полину.
