Я выходила из здания городского совета не самым радостным человеком на свете. Дорик и Борик обеспокоено мельтешили, пытаясь вызнать, чего мне там такого интересного сообщил барон, потому что сообщил он мне выкладкой документов с комментариями, а не словами, которые мои дурные братишки подслушивали через дверь.
После мы еще пару минут поговорили наедине, обсуждая новый план действий. Обдумывание полученной информации в тот момент я отложила на потом и сосредоточилась на работе. Если говорить о работе, то все сложилось замечательно.
Я не лукавила ведь о том, что слова Евы о более серьезном отношении к своей работе и к своим словам, которые уже стали что-то значить для этого города, произвели на меня впечатление, и я действительно серьезно их обдумывала. Я искала что-то, что могло бы сделать мои статьи не разрозненной писаниной, а чем-то целым, имеющим единую цель. Как бусинки на ожерелье. Но нити для этих бусинок я придумать не смогла, потому что это слишком сложно. Я более-менее равнодушна ко всем социальным слоям, классам, властьимущим, идеологиям и религиям. Мне сложновато выбрать из списка неважных для меня вещей ту, которая неважна мне чуть менее, чем остальные. Да это и не то. Хочется чего-то, что было бы мне близким и важным.
Сами по себе, права человека таковыми для меня не являлись, даже не смотря на то, что сама я была человеком. А вот грандиозные планы барона меня заинтересовали, и работать с ним в команде мне хотелось. Что я ему и предложила. Мне вот совсем не сложно любую новость освещать через призму борца за права людей, настраивая читателей на определенный лад, пропагандируя им ненавязчиво идею о том, что люди не хуже других рас.
И да, то, что у меня наконец появилась эта ниточка, та основа, что будет проходить через всю мою работу, очень грело душу.
А вот информация, которую в качестве взятки мне предложил барон Арино, вгоняла в тоску и уныние. Я тяжело вздохнула и уселась на нижнюю ступеньку какой-то статуи. Меня с обеих сторон тут же облепили ребята.
— Ну, подели-и-ись с нами, — завыл мне в ухо Дорик.
— Не темни, — отрезад Борик и добавил чуть тише, — Ну пожалуйста.
Я еще раз тяжело вздохнула.
— Да расскажу я, дайте мне только самой переварить сначала. Лучше расскажите, что это за статуя? — я тыкнула пальцем за спину на огромную каменную женщину, которую скульптор не облагородил даже самой тонкой тряпицей.
— Это Альвира Далемская, она была Визамской принцессой, — начал рассказ Борик, — Визамия — это одно из государств Содружества, на западе от Империи. Вольмское княжество — это тоже государство Содружества, еще западнее от Визамии, напало как-то на них, и было уже на подступах к столице, когда император скончался от сердечного приступа, а наследника у него не было, и вот тут-то и началась паника. Ну, его дочь, Альвира, взяла, да и организовала оборону города, а потом и с Вольмской княгиней договорилась о довольно мягких условиях капитуляции. А потом ввела новую систему управления, при которой нет одного монарха, а есть целый Совет Аристократов — чтобы не было больше такого, что при смерти самодержца все в Темной катилось.
Я вроде даже мельком читала что-то подобное, но меня, честно, больше заинтересовала Вольмская княжна, у которой в народе столько разных прозвищ было, что и не поймешь, как к ней относились-то? Кровавая Княгиня, Солнце Вольмы, Вольмская Мамаша — и это только те, которые я помню.
— А почему Альвира Далемская голая? — поинтересовалась я. Вроде, в Визамии, в отличие от той же Шинрской Империи, нравы были довольно ханжеские. Вряд ли она организовывала защиту города без хотя бы накидки, потому что дело было зимой, насколько я помню. А договариваться на мягкие условия капитуляции нагой она могла разве что с князем, но вряд ли с княгиней.
— Ну так на голую смотреть поприятнее, — объяснил Дорик, почесывая подбородок и в задумчивости глядя на статую, — Ну да, точно поприятнее!
— А почему тогда мужские статуи в одежде, — возмутилась я, — Это нечестно! Мне тоже приятнее было бы на них смотреть, будь они без одежды!
Борик посмотрел на меня с возмущением, а Дорик хихикнул.
— Не доросла еще на голых мужиков смотреть!
Я не стала спорить, потому что Борика вообще не переспорить. Я считала, что уже вполне доросла! Мысль о широких мужских плечах и крепких бедрах, которые от меня жестоко скрывают скульпторы-сексисты, конечно довела меня до мысли о Раше и о том, что от меня скрывает его одежда. Тут же стало снова грустно. Я опять скуксилась.
— Чего ты киснешь? — спросил Дорик, — Может есть что-то, что могло бы тебя развеселить?
Я уже хотела сказать, что ничто на свете не способно меня сейчас порадовать, но потом вскинулась.
— Вообще-то есть кое-что!
Парни заинтересованно наклонились.
— Скажите, а вы могли бы…
