Однако, как ни странно, авантюрист Дефо обычно выступал на стороне охранителей-государственников, став одним из тех, кто закладывал фундамент под будущую Британскую империю, а Свифт частенько представал в роли диссидента, особенно в отношении ирландских дел. В 1713 году он стал настоятелем собора Святого Патрика в Дублине — по протекции друзей-тори, кстати. Это, помимо приличного дохода, предоставило ему политическую трибуну. И тогда англичанин и англиканский священник стал лидером национального движения ирландцев-католиков. Он написал ряд памфлетов против английской политики в отношении Ирландии — в частности, анонимные, но грозно прозвучавшие «Письма суконщика» и скандальный сатирический текст «Скромное предложение», в котором предлагалось пускать ирландских детей на мясо для англичан. Громкие выступления сатирика сделали его национальным героем Ирландии и непререкаемым авторитетом там. Однако потом он отзывался об ирландцах весьма язвительно — как, впрочем, и обо всем остальном…
Прямо против покорения Англией Ирландии он не выступал, а вот в отношении унии с Шотландией был полон скепсиса, да и вообще, кажется, был противником имперской политики. Одним из проводников который являлся Дефо: именно это было одной из главных тем его тайных бесед с лордом Харли, который в 1706 году, накануне заключения унии, отправил его с тайным поручением в Шотландию. Даниэль должен был подготовить почву для объединения ее государственной системы с английской. Он объездил всю страну под разными личинами — торговца, рыбака, священника, ученого, пользовался множеством оперативных псевдонимов. В общем, задание выполнил, а вскоре издал объемный труд «История Унии Великобритании», главной целью которого было оправдание ее необходимости.
Случались у него и подобные миссии на континенте.
«Во время моих инспекционных поездок за пределы Англии я всей грудью вдыхаю аромат шпионажа», — писал он.
Похоже, это дело ему нравилось… Уже в наше время было найдено его обширное письмо, написанное еще в тюрьме и адресованное Харли. По сути, это развернутый проект организации разведки и контрразведки, и возможно, именно он стал его пропуском на свободу. К этому времени английская разведка существовала уже более двух столетий, но именно Дефо предложил принципы, которые до сих пор лежат в основе деятельности британских спецслужб.
Конечно, Свифт, как истинный джентльмен-пацифист, относился к шпионажу с отвращением. Но возможно, оно еще сильнее усугублялось неприязнью сторонника ирландской независимости к британскому «имперцу». Однако главная территория их соперничества лежала, конечно, в области литературы. Мало кто осознает, что «Путешествия Гулливера» — это полемика с «Робинзоном Крузо», романом, который Джонатан считал глупым, фальшивым и дурновкусным.
В самом деле, Свифт всю жизнь язвительно высмеивал систему представлений, при которой человек — центр и мерило мира. А Робинзон и есть именно такой человек: преодолевший свое несовершенство в скорбных обстоятельствах и строящий вокруг себя новую жизнь. Фактически, он — символ истории человеческой цивилизации. Другое дело, что Робинзон нашел в себе силы на борьбу, лишь найдя в душе Бога. Странно, что священник Свифт отверг и это.
Его Гулливер — полная противоположность герою Дефо. Попадая в похожие обстоятельства, он не переосмысливает свою жизнь и не преобразовывает мир. Оставаясь при своих взглядах, он холодно наблюдает над нелепыми проявлениями человеческой натуры, периодически брезгливо морщась от запаха людей. Лилипуты, великаны и еху для него лишь ипостаси неизбывного уродства. А Бог? А Бога здесь, кажется, и нет…
Хотя, возможно, это лишь прием. Ведь Свифт же не призывал в самом деле есть ирландских младенцев, а лишь использовал полемический прием «от противного»…
«Мне кажется, что „Путешествия Гулливера“ — замечательная попытка вкатить нам сверхдозу отвращения, чтобы мы получили иммунитет к этой опаснейшей болезни», — много позже предполагал Курт Воннегут.
Вдруг он был прав?..
Как бы там ни было, в одном «Гулливер» не сработал так, как рассчитывал автор: никто не воспринял его пародией на «Робинзона». В глазах большинства читателей, оба великих романа достойны стоять — да и стоят до сих пор — на одной полке.
Неправда, что суть разногласий двух выдающихся англичан, как полагают некоторые современные исследователи, коренилась в их различном социальном происхождении. Они — в полярности их мироощущения, негативного и позитивного. При этом многие суждения каждого из них могли с таким же успехом принадлежать его противнику. Может быть, для британской культуры такой тандем из сходящихся противоположностей идеален. Свифт и Дефо — как две звезды, летевшие параллельным курсом, не соприкасаясь, вспыхивавшие не в такт и погаснувшие порознь.
В последние годы жизни Дефо, кажется, обрел покой. Свифт же четырнадцатью годами позже умер в душевном расстройстве, лишенный дара речи.