Далее Хайя приходит к идее одежды, осваивает огонь, одомашнивает животных, и все время пытается постичь мир и свое место в нем. От примитивной натурфилософии он переходит к язычеству, какое оно было по мнению араба той эпохи — поклонению небесным светилам. Наблюдая природные явления, постигает геометрию и астрономию. Затем в нем появляется осознание бытия единого всемогущего существа, и он становится чем-то вроде деиста. Открыв для себя метод медитации, он старается через него постигнуть «действующее начало мира, не воспринимаемое чувствами».
Это, по ибн Туфайлю — высший результат, который может быть достигнут в одиночку. Далее герою нужен учитель, и на острове появляется мудрец из «большого мира» — некий Абсаль, последователь одной из «праведных» доисламских религий. Возможно, христианства. Он обучает Хайю основам своей веры и вместе с ним возвращается к людям, которым тот рассказывает о своем духовном опыте постижения абсолюта. Но люди отворачиваются от него, и Хайя вместе с Абсалем возвращается на остров для дальнейших медитаций. Тут возникает мотив отшельничества и монастыря, который, как мы покажем дальше, характерен для всего поджанра.
Ибн Туфайль принадлежал к мистическому течению ислама — суфизму, и многие положения его книги характерны для этого учения. Для ортодоксальных суннитов он был почти еретиком. Но именно широта его воззрений позволила роману стать весьма популярным в Европе. Он был переведен на латынь еще в 1671 году, а потом и на другие европейские языки, став предшественником так называемого «романа воспитания». Но еще большее влияние оказал на робинзонаду.
Ее ко времени перевода «Хайи» в европейской литературе еще не было. Можно разве что вспомнить пьесу Шекспира «Буря», в которой изгнанный герцог и маг Просперо со своей дочерью попадает на необитаемый остров. Просперо становится повелителем здешних духов и существ. Среди последних — звероподобный дикарь Калибан, образ многозначный, которого одни интерпретаторы считают символом первобытной дикости, животного начала в человеке, а иные — воплощением сатаны. Но именно Калибан стал литературным предком и Пятницы, и Айртона, и Бена Ганна, и прочих «дикарей» с островов.
Крест на Острове Отчаянья
Несомненно, великий писатель, журналист, шпион и авантюрист Даниэль Дефо и читал «Повесть о Хайе», и видел спектакль по «Буре». Однако его Робинзон Крузо имел не только этих предшественников. Например, литературоведы иногда проводят параллели между Робинзоном и пророком Ионой. Эта удивительная, даже среди пророческих книг Писания, история повествует об избранном Богом пророке, который отверг свое избранничество и попытался бежать от него морем. Но был выброшен своими попутчиками за борт и проглочен огромной рыбой (в переводе — китом, но на самом деле неким мистическим чудовищем). Во чреве монстра пророк три дня молился Богу, пока тот не выпустил его наружу. Приняв свое предназначение, Иона начал пророческий путь.
«Кит» здесь — тот же остров, а история Робинзона, хоть и не настолько чудесна и величественна, весьма походит на историю пророка.
«Повествование о скитаниях заблудшей души, отягченной первородным грехом и через обращение к Богу обретшей путь к спасению», — характеризует роман Дефо литературовед Ксения Атарова.
Уже в самом начале проявляется символизм романа: когда мы узнаем, что фамилия его героя, доставшаяся от немца-отца, — Крейцнер, которую англичане переделали на Крузо. Крест… Его герой несет через всю жизнь.
Между прочим, он — один из немногих названных по имени персонажей довольно «населенной» книги. За исключением Пятницы, названного так самим Робинзоном, и мальчика-мавра Ксури, с которым он бежит из рабства. Но Ксури — своеобразная аватара Пятницы. Очевидно, это подчеркивает одиночество героя, в котором он пребывает всегда, а не только на своем острове.
Дефо не скрывал аллегоричности романа. Он непосредственно восходит к евангельской притче о блудном сыне. Робинзон, невзирая на советы отца, уходит в море, но каждое его предприятие кончается катастрофой. Его захватывают в рабство мусульмане — он бежит, становится богатым плантатором в Бразилии, но на месте не сидится. Связывается с работорговцами и плывет в Африку за «живым товаром», терпит кораблекрушение, все его спутники гибнут, а он оказывается один на необитаемом острове.
Он познал полный крах, достиг дна. Но рук не опустил — в этом проявилась суть героя и его автора, «джентльмена и христианина». Назвав свое пристанище Островом Отчаянья, Робинзон не погружается в это состояние, а яростно борется за жизнь. Фактически, перед нами вновь история развития человечества. Начав с охоты и собирательства, Робинзон постепенно переходит к доместикации животных и сельскому хозяйству, создает керамику, строит постоянное жилище, лодку и много еще чего.
Однако все это было бы невозможно без вещей и припасов, добытых с разбитого корабля или случайно проросших зерен злаков. Сначала герой — не очень религиозный человек — воспринимает это именно как случайности.