Стивенсон, как и Дефо, родился в набожной пресвитерианской семье, но всю жизнь испытывал религиозные сомнения, одно время даже считал себя атеистом. Однако проблематика его книг во многом духовная. Писателя прежде всего интересовала трагическая раздвоенность человеческой души, одновременная ее принадлежность божественному и дьявольском началу. Это проявилось не только в знаменитой «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда», но и в других его романах и рассказах — «Владетель Баллантре», «Ночлег Франсуа Вийона»… И — в «Острове сокровищ».
По большому счету, в этом романе нет однозначно «хороших» и «плохих парней». Пираты, конечно, подлы и жестоки, но это всего лишь замученные тяжким трудом недалекие матросы, мечтающие жить в капитанской каюте, пить господские вина и есть деликатесы. Их лидер — одноногий Джон Сильвер, хоть и матерый пират, и безжалостный убийца, но вместе с тем умный человек, дипломат, которому автор в конце концов позволил выбираться сухим из воды, да еще и с деньгами.
С другой стороны, «джентльмены» Стивенсона нарисованы довольно-таки сатирически: неумный и самоуверенный сквайр Трелони, сухой служака капитан Смоллетт, мутноватый доктор Ливси, своенравный юнец Хокинс. И ведь надо понимать, что рассказ ведется от имени последнего, значит, он склонен приукрашивать своих друзей. Главное, что на Остров Сокровищ их, как и пиратов, ведет жгучая алчность — они даже не думают, сколько невинной крови на зарытом там золоте.
Безупречны с точки зрения автора, разве что, слуги сквайра, которых привел на остров их долг перед господином, да чудаковатый одичавший Бен Ганн, мечтающий после трехлетнего одиночества на острове лишь о кусочке сыра. Но все слуги, как водится, гибнут в бою за чужие интересы, а Ганн, при всей симпатии к нему, все-таки бывший пират, тоже ответственный за все их преступления.
Безусловный злодей в романе лишь один из его героев — хотя этот персонаж появляется только в их воспоминаниях. Это хозяин сокровищ — покойный капитан Джон Флинт, кровавый пират, имя которого со страхом произносят и сами его бывшие соратники. Лишь Сильвер его не боялся — по его собственным словам… Но, когда в мрачном лесу раздаются последние слова Флинта (на самом деле выкрикиваемые Беном Ганном), бледнеет и он.
Фигура Флинта принимает мистические, адские черты и неразрывно сливается с образом острова. Именно мертвый пират играет роль островного «отца», но, в отличие от Немо, это «антиотец», воплощение зла. В мрачной, готической атмосфере романа Флинт и его остров прекрасно дополняют друг друга. В Средние века среди мореплавателей ходили легенды о неких «островах сатаны». Возможно, именно этими преданиями вдохновлялся Стивенсон, хотя реальный прототип его острова — Хувентуд, неподалеку от Кубы.
«Не знаю, что на меня повлияло — качка ли или эти серые, печальные леса, эти дикие, голые камни, этот грохот прибоя, бьющего в крутые берега, — но, хотя солнце сияло горячо и ярко, хотя морские птицы кишели вокруг и с криками ловили в море рыбу, хотя всякий, естественно, был бы рад, увидев землю после такого долгого пребывания в открытом море, тоска охватила мое сердце. И с первого взгляда я возненавидел Остров Сокровищ», — рассказывает Хокинс.
И в дальнейшем это чувство лишь усугубляется, что подчеркивается описаниями:
«Смола пузырями выступила в пазах. Кругом в воздухе стояло такое зловоние от болотных испарений, что меня чуть не стошнило. В этом отвратительном проливе пахло лихорадкой и дизентерией».
Одно из важных правил робинзонады — «остров — это не только остров». Почти всегда это еще и символическое судно, несущее героев по волнам жизни. И если Остров Отчаяния ассоциируется с «китом» Ионы, а Остров Линкольна — с призрачным «Наутилусом», то Остров Сокровищ — со страшным пиратским кораблем. Скорее всего, «Моржом» Флинта, который был «насквозь пропитан кровью, а золота на нем было столько, что он чуть не пошел ко дну».
«Вот та гора, на севере, зовется Фок-мачтой. С севера на юг тут три горы: Фок-мачта, Грот-мачта и Бизань-мачта, сэр. Но Грот-мачту — ту высокую гору, которая покрыта туманом, — чаще называют Подзорной Трубой», — описывает остров Сильвер.
А вместо компаса на этом корабле — скелет убитого Флинтом моряка…
Другой важный образ романа — океанские воды, зыбкие, неверные и опасные, предательские, как улыбка доброго приятеля, прячущего за спиной нож. С другой стороны, вода — символ кладбища или потустороннего мира:
«Они лежали рядом. Вода, двигаясь, покачивала их. О’Брайен, несмотря на свою молодость, был совершенно плешив. Он лежал, положив плешивую голову на колени своего убийцы. Быстрые рыбки проносились над ними обоими».
«Все семьдесят пять не вернулись домой… Они потонули в пучине морской», — поют пираты, сами «бесчувственные, как море, по которому они плавают».