— История непредсказуема. Кстати, США ведь вполне могли стать и монархией в начале своего пути, просто сейчас об этом все забыли. В книге я напоминаю об этой странице истории. А когда, к примеру, Жан Батист Бернадот (наполеоновский маршал, ставший королем Швеции и Норвегии. — П.В.), отвратительная фигура истории, умер, причем умер королем Карлом Юханом, бальзамировщики обнаружили на его груди татуировку — «Смерть королям!» При жизни сей король был, знаете ли, странно застенчив — даже купался в рубахе… Все случается, самое невероятное. Не все неожиданности хороши, но победа Трампа, вне сомнения, из хороших неожиданностей. Она внушает осторожный оптимизм, меж тем, как приход к власти его соперницы был бы очевидной и абсолютной катастрофой.
— Вы встречались с лидером французского правоконсервативного «Национального фронта» Марин Ле Пен. По вашему мнению, насколько изменится политическая ситуация в Европе, если она станет президентом Франции? Вообще, какое она на вас произвела впечатление?
— Госпожа Ле Пен, так же, как и ее отец, бывший лидер «фронта» Жан-Мари Ле Пен, читали мою «Мечеть», публично ее одобряли. Поведаю не о впечатлении, а лучше о тех словах, что я сказала ей при личном знакомстве: «Мадам, сейчас я пожимаю руку президенту Франции!» И, кстати, с приходом к власти Дональда Трампа шансы Марин Ле Пен основательно возросли. Уповаю, что что-то меняется в нашем мире, меняется к лучшему.
— Но почему же все-таки монархия лучше республики?
— Мои персонажи часто цитируют философа Павла Каштанова. Повторю его формулировку. Наша цивилизация породила только три возможных политических строя. Это монархия, республика, тоталитаризм. При последнем люди поклоняются одному человеку, кумиру. Вспомним массовый психоз вокруг личности Сталина, кровавую тризну его похорон… Христианам же заповедано кумира не творить. Да и кроме того — мир, сконцентрированный вокруг кумира, зыбок. Он рушится с его смертью. Будь то Александр Македонский, Бонапарт либо Сталин-Джугашвили. Иногда их детище на несколько десятилетий переживает их, да и то не всегда. Крушение неизбежно.
Республики прочнее и комфортнее для жизни, спору нет. Но там, где отсутствует нобилитет крови, воцаряется нобилитет денег. Снова кумир, Златой Телец. Каштанов называет такую власть «тельцекратией». Это неблагородный мир, а неблагородство неустойчиво на свой лад. Мир неблагородства уж слишком материальный. А когда человек лишен высших ценностей, достаток не спасает. Он суицидален, он развратен, он не готов сражаться за свою страну перед угрозой того же ислама, что мы и видим.
Но монарх — не кумир. Монарх просто предстоятель перед Богом за свой народ. Монархия не знает ни нищеты и произвола, присущих тоталитаризму, ни сытой бессмысленности жизни, лишенной таких понятий, как верность и честь. Тоталитаризм возвеличивает единственного человека, возвышающегося над бесправным муравейником рабов, тельцекратия возвеличивает каждого человека, провозглашая наши грешные воззрения мерилом и абсолютом, и только монархия, уважая человека, развернута к Богу. Это очень кратко, конечно. Более убедительно и полно — читайте Каштанова.
— Честно: вы верите в возможность монархической реставрации в России и Франции?
— Мне некогда верить. Я над этим работаю, в меру моих скромных сил. Очень надеюсь, что в этом году во Франции выйдет мой роман «Лилея». Ну а здесь моя новая книга только начала свой путь.
— Но ведь большевики постарались, пресекли все возможные прямые линии рода Романовых. В вашем романе воцарился отпрыск ветви Михайловичей, которого на самом деле никогда не было. А в реальности ни один из ныне живущих Романовых не имеет бесспорных прав на престол. И из кого в таком случае выбирать царя?
— Как-то мы разговорились о возможных механизмах возвращения монархии с ныне покойной писательницей Юлией Вознесенской. Юлия Николаевна была мудрым человеком. Она сказала так: «Что мы гадаем? Господь управит. Придет день, когда нам, неразумным, все сделается понятным. Главное — постараться быть к тому готовыми».
— Как вы стали монархисткой и антикоммунисткой? Дело в происхождении, воспитании?