Хотя и многих малограмотных в истории персонажей «возвращение в лоно обожаемого Джи» вовсе не радует. Один из них — Сергей Калинин, опытный солдат, боец секретной спецгруппы, выполнявшей по всему миру разные щекотливые силовые операции. Очень удачный персонаж, напоминающий «крутых мужиков апокалипсиса» покойного Андрея Круза, но гораздо более сложный и глубокий. Для него, военспеца, нет ни малейшего сомнения: происходит именно интервенция с последующей оккупацией.
Другое дело, что противостоять пришельцам, обладающим умопомрачительными технологиями и возможностью подчинять сознание масс людей, с имеющимися в распоряжении землян средствами попросту невозможно. Этим и объясняется «бархатность» экспансии — очаги сопротивления подавляются в зародыше, очень качественно и с минимумом жертв среди местного населения. А у агрессоров потерь так и вообще нет, ибо даже случайно убитые гвардейцы Императора к вечеру «воскресают». Осминожистые марсиане Уэллса тихо плачут от зависти…
Но и осознав всё это, Сергей покоряться не намерен — подобно дедам во Второй мировой, кидавшимся с последней гранатой под танк, он намерен пожертвовать собой, убив главного врага. Таковым ему представляется Глашатай сил вторжения. На самом деле несерьёзно выглядящий, разодетый, как попугай мальчишка Глашатай — не кто иной как грозный экзекутор Императора, наша старая знакомая Крошка в образе юноши Стива. Её задача — зачищать населённые пункты, подчиняя сознание людей и приводя их к покорности. Попутно добрая Крошка массово убивает «ненужных особей» — слишком больных и немощных, чтобы их лечить. Она полагает, что таким образом оказывает услугу и им, и Империи. Одной из её жертв становится мать Сергея…
…И ведь ему почти удаётся — пуля из его снайперской винтовки убивает Глашатая. Вернее, убила бы, будь он обычным живым существом, а не лабораторным монстром. Но монстр залечивает смертельную рану, подчиняет себе разум противника на расстоянии и приводит к себе. А дальше начинается изощрённо-извращённая игра, составляющая пока самую яркую линию всего романа.
Как было уже сказано в предыдущей рецензии, суперсущество экзекутор в любом облике остаётся девушкой — порывистой, часто капризной, наивной, порой попросту глуповатой. А подобные девицы имеют тенденцию влюбляться на ровном месте и в кого угодно, желательно, в «плохого парня». Что и происходит в данном случае, а в качестве предмета крошкиных чувств выступает подвернувший под руку её несостоявшийся убийца. Эдакая вывернутая наизнанку коллизия «красавица и чудовище».
Но ведь эта «наивная девочка» на самом деле меняющий по своей воле тело мегаубийца, телепат, способный внушить обычным людям что угодно, а ещё — пятидесятилетняя по человеческим меркам женщина, у которой есть дети и внуки. Кстати, второй роман развивает тему земного происхождения Крошки, в момент, когда в неё попадает пуля Сергея, она даже вспоминают свое человеческое имя — Елизавета.
Так что «любовная связь» наших героев не может стать счастливо-романтичной. Грубо говоря, Крошка при помощи телепатии многократно насилует Сергея, внушая ему дикую страсть к себе. Более того — лечит его своими методами, да ещё и омолаживает в лаборатории, «улучшая» при этом его тело (физиологические подробности тут стоит опустить). Она полагает, что Сергей должен испытывать к ней благодарность, что говорит о её полном невежестве в человеческой психологии. Он, напротив, воспринимает всё это как очередное насилие, и его ненависть к Крошке и её Императору всё усугубляется.
Даже когда Крошка предстаёт перед ним в своём истинном девичьем облике, и он понимает, что попал в лапы не к сумасшедшему телепату-гомосексуалисту, в его отношении к ней ничего не меняется. А может, даже ухудшается. Но героиня этого не понимает: ей недоступна концепция свободы воли, начисто вытравленная из неё в ходе чудовищных экспериментов Джи.
Потому, даже когда до неё доходит, что внушённое ею Сергею наслаждение от их соитий никак не равняется истинной любви и принимает решение «отпустить» его, это ложное освобождение. На самом деле она всё время мысленно следит за ним, в какую бы точку огромной империи он не направился. Более того — «устраивает его личную жизнь», подстроив его встречу с привлекательной кочевницей и внушив им нежные чувства друг к другу.
В общем, обращается с живым человеком, как с куклой, да и не скрывает, что он для неё всего лишь «игрушка». Точно такая же, как и она сама для Джи… И здесь вновь проявляется главный конфликт всего романа — трагедия героини, из которой, не спрашивая её, сделали отверженного монстра и заставляют жить с этим.
«Шлюха здесь я!» — бросает она Сергею, упрекающему её в том, что она сделал его своим наложником.