Да даже и меньше, чем шлюха — она вещь, игрушка и оружие, которой любуются, о которой заботятся, которой пользуются, а после отставляют в сторону за ненадобностью. Причём вещь, внушающая окружающим ужас и отвращение, как дубинка Петра Великого, а то и кол Влада Цепеша. Такие чувства испытывают к экзекутору даже элита Империи — сноваживущие ажлисс, сами те ещё садисты и извращенцы, одуревшие от бессмертной скуки. Ибо Крошка — зримое воплощение безумной боли этого мира, отделенное от остального человечества ещё более безнадёжно, чем ажлисс и даже сам император.
«Тебя легко ненавидеть», — говорит ей Джи.
Вырисовываются три кита, на которых зиждется Империя. Во-первых, как было сказано в предыдущей рецензии, это самолично Джи со своим экзекутором. А два других — отрицание свободы воли и садизм. Мне уже доводилось вспомнить в связи с «Экзекутором» роман Филипа Фармера «Пир потаённый», где тяга к насилию предстаёт основным человеческим побуждением и тесно увязана с сексуальностью. В произведении Становой тоже присутствует эта идея, и, как и у Фармера, её роман нашпигован трешевыми кровавыми сценами, выписанными не без любования.
Но теперь хочется вспомнить другой роман — «Глубина в небе» Вернора Винджа, вернее, один из аспектов этого необычайно сложного и многопланового произведения. А именно — тоталитарную цивилизацию эмергентов, подчиняющую иные культуры и, под маской гуманизма и толерантности, приводящую их к самому беспросветному рабству. «Сфокусированные» рабы эмергентов, практически биороботы, очень сильно напоминают подданных Империи Джи, живущих во внешне благополучном и справедливом обществе, но на самом деле тотально лишённых свободы. У них не может быть скрытых мыслей и тайн — они полностью открыты перед имперскими телепатами-дознавателями. В любой момент они могут быть ментально подчинены ажлисс, а уж экзекутор или сам император могут заставить их чувствовать и делать всё, что угодно. Иной раз даже просто по своей мимолётной прихоти.
«Ненужные» же или «вредные» особи быстро и технично лишаются жизни, тела их идут в переработку на благо Империи, а души — в «первичную энергетическую бездну», что бы под этим автор ни понимала. Однако лишь наличие такого континуума делает этот мир не выморочной кукольной Матрицей…
Пессимистический взгляд автора видит тут параллели с нынешним человеческим обществом. Недаром простые обыватели её Империи так напоминают наших современников, с которыми мы ежедневно сталкиваемся на улицах. Воплощает эту связь сестра Сергея Елена, переселённая «добрыми» завоевателями из Москвы на иную планету, вполне принявшая новые правила игры и встроившаяся в это общество. Она спокойно и счастливо существует в мороке «рая без Бога», не понимая, что является лишь пешкой в преступной игре регента-ренегата, и как «орудие преступления» подлежит безусловному уничтожению вместе со своим нерождённым ребёнком.
Её спасает Крошка, но это вовсе не акт милосердия — по мнению экзекутора, практика уничтожения ненужных людей вполне разумна и законна. Просто она надеется через это приблизиться к Сергею, а ещё сложить в кармане очередную фигу для любимого императора.
В прошлой рецензии я упрекал автора в том, что реалии этой вселенной выписаны недостаточно. Во втором этот недостаток частично исправляется — длинных кусков текста, описывающих устройство Империи, довольно много. Причём выглядят они прямо как описания утопических коммунистических обществ в советской фантастике годов 60-х. Иной раз в памяти даже всплывают детские впечатления от какого-нибудь «Незнайки в Солнечном городе». Хочется верить, что это проявление авторской иронии, которая на самом деле ощутима во всём произведении. Во всяком случае, столкновение этих идиллических пассажей и мрачной сути сильных мира Империи Джи выглядит иронично.
Впрочем, справедливости ради, не все персонажи из числа имперской элиты такие уж инфернальные монстры. Симпатичен, например, ставший ажлисс оборотень Рис, бывший муж Крошки. Однако он тоже включён в извращенную игру этого странного государства и вынужден всё дальше отходить и от своего рода, и от остального человечества. Надо думать, в дальнейшем он мало чем будет отличаться от остальных бессмертных.
Вообще-то, складывается впечатление, что единственным движителем этого общества, не дающим ему скатиться в смертельную стагнацию и коллапс, является лишь надежда на бессмертие, зримым воплощением которой выступают ажлисс. Которые предстают существами полубезумными, довольно несчастными и жалкими.
Интересно, что представители элиты эмергентов у Винджа страдают той же самой девиацией, что и многие ажлисс, получающие сексуальное удовлетворение от садистских актов. Как регент Крис, история которого, не очень понятная из первого романа «Экзекутора», несколько проясняется во втором. Очевидно, платой за бессмертие становится искусственная психопатия, невозможность испытывать какие-либо чувства, кроме боли — своей и чужой:
«Ажлисс не умеют любить».