В распадке холмов, у реки, на опушке
В гармонии с тем, что вокруг,
Община древлян. Родовые избушки
Усыпали девственный луг.
И был божеством им, кормильцем и кровом,
К дворам подступающий лес.
С болотами топкими, с чащей суровой,
Источник даров и чудес.
А жили древляне естественно – просто,
Плодами природы кормясь,
Встречали года по разливистым веснам,
На праздниках тешились всласть.
Охота давала им шкуры в достатке,
Деревья- плоды и дрова.
Поляны же- россыпи ягоды сладкой,
Душистых грибов кузова.
И чтили древляне от предков заветы.
Творили обряды, волшбу…
К Столбам Родовым приходя на рассвете,
Свою узнавали судьбу.
На жертвенный камень со страхом ступая,
И в мыслях уйдя от всего,
Из корча трухлявого знак доставали,
Щепу сердцевины его.
Старейшины-веды, читая по цвету,
Изгибам и форме куска,
Затем толковали. Давали советы.
А жребий вбирала река.
Она уносила щепу и согласье,
Смирение с тем, что дано.
Никто изменить начертанье не властен.
И сбудется, что суждено!
Еще соблюдали такой вот обычай:
Охотник, что ловок и смел,
В леса уходил. Тем платил за добычу,
За то, что на кончиках стрел
Нес смерть обитателям чащи кормящей,
Заменой утраты на год…
И пусть он суров и, наверное, страшен.
Но беспрекословен. И вот…
Закончился год. Потрудившись на славу,
Община устроила пир.
Потехи, борьба и другие забавы,
Веселье наполнило мир!
В разгаре был праздник, когда пять старейшин
К Столбам, так уж заведено,
Пошли за пророчеством для всей деревни,
С дарами. С холстом и зерном.
Оставив свои подношения, следом,
Взошли впятером на алтарь
И взяли по щепке, как делали деды
В далекую давнюю старь.
Их вместе сложили и их толкование
Узнали. А вышло тогда,
Что тучи идут из неведомой дали,
И будет Большая Беда.
Большая Беда будет общим уделом,
Опустится лихо на нас.
И что-то еще, что пройдет между делом
От серых и с зеленью глаз…
Но как же понять? Толкование размыто…
И как уберечься от бед?
Волхвы же ответили: «Знание сокрыто.
Тому объяснения нет.»
Закат догорал, и окончился праздник.
И все расходились домой,
На тропках лесных только ветер-проказник
Играл пожелтевшей листвой.
И смелый охотник, удачливый самый,
В изгнание на год уходил.
А с ним верный пес. Друг проверенный, славный,
Что от роду не подводил.
Окинул он взглядом последним округу,
Не зная, вернется ль назад.
И, сняв поводок с шеи серого друга,
Он двинулся в ночь, наугад.
Все дальше и дальше от дома и крова,
На время людское забыв,
Ни с кем не простившись, не вымолвив слова,
На зов своей новой судьбы.
Завалы, болота, лесистые кручи,
Порой через слабость- вперед.
А время рекой проносилась текучей,
И канул положенный год.
Как тень истощавший и звуки забывший
Знакомые речи людской,
Сполна свою тяжбу лесам отслуживший,
Назад шел Славята. Домой.
Последние версты. Он домом уж бредит.
А в мыслях реки тихой синь.
Погиб верный пес после схватки с медведем,
Спасая хозяину жизнь.
И шел его путь через волчью низину,
И вот что увидел он там:
Лежит, опрокинувшись навзничь на спину,
Волчица, сдыхая от ран.
Рычит, и хрипит, и слезами бессилия
И боли залиты глаза,
Ведь смерть расправляет над ней свои крылья,
И будто бы хочет сказать:
-Вот там, в лозняке… Помоги…Умираю…
Вход в логово… Деток не брось…
Взглянул и увидел- беспечно играют
Волчата. Дерутся за кость.
И чудо! Меж ними увидел девчушку,
Годков так неполных пяти.
И взял он их всех, и повел в деревушку-
Недолго осталось идти.
И вот что достойно еще изумления -.
Девчонки смешливой глаза.
Зеленый один, как листва на деревьях,
Другой цвета туч в небесах.
Зеленый и серый. Добрались до дома,
Под неба знакомого высь.
Вечерили в лад, по- семейному, скромно.
А после и спать улеглись.
Девчушка на печке, волчата при входе,
Трещат и искрятся дрова,
Да только уже по околице бродит,
Как брага хмельная, молва:
-Видали глаза у найденыша? Диво!
Не это ль предсказано нам?
Закончились дни, когда жили счастливо,
Приблизился бед ураган!
Берем топоры! Да ухваты и вилы!
Прогоним незваное прочь!
И станем мы жить, как до этого жили!
Ату! Да поможет нам ночь!
И вот всей деревней к охотника дому
С огнем, и кольем, и дубьем
Собрался народ. Вопли, крики и гомон!
-Открой или хату сожжем!
Зачем ты привел это лихо лесное?
Ужели наш жребий не знал?
Проваливай прочь! Забирай с собой горе!..
Но тут рог в ночи зазвучал...
И свистнули стрелы! И кони заржали!
-Кочевники!!! Это набег!!!
Нежданно лавиною темной напали!
И кровь! И спасения нет!
И жгут они избы, и в полон уводят,
Накинув на плечи аркан…
Насилие,смерть, крики, ужаса холод!
И стелется дым, как туман…
А в выси небесной рассеялись тучи,
И полная вышла луна,
Послышался вой. Зов призывный, тягучий,
И вздрогнула леса стена!
И вышла из дома Славяты, девчонка,
Неведомое божество,
И с каждым шажком ножек девичьих, тонких
Творилось над ней колдовство…
Меняясь, росла, трансформируясь дико,
И шерстью покрылся вдруг стан.
Клыки и горящие бельма навыкат-
Свирепый, голодный лейкан.
И, в клочья кочевников вмиг разрывая,
Носилась, как призрак, во тьме,
Древлян же не трогала, как будто бы зная,
Жалея их в тяжкой судьбе.
И вот супостат уж последний растерзан,
Последний кочевник убит,
Нарост безобразный, уродливый срезан,
И чаща листвою шумит.
В распадке холмов, у реки, на опушке,
В гармонии с тем, что вокруг
Община древлян. Родовые избушки
Усыпали девственный луг.
А лес, без обиды на них ,неразумных,
(Славята за все отстрадал),
В годину лихую бед яростных, шумных
К ним «воина ночи» послал.
Не станет Беда повседневным уделом,
Отныне защитник у вас!
Хотя он и изгнан в леса между делом
За цвет своих сказочных глаз...
