Возвращаюсь из вирта. Лариса все еще там, сидит в кресле расслабившись и закрыв глаза. По лицу блуждает блаженная улыбка. Насмотревшись на такое родное лицо, тихо ухожу на кухню. Надо сварганить себе чего-нибудь на ужин. Или уже на завтрак?
Занимаюсь опустошением холодильных запасов и сооружением из того, что попалось бутербродов типа «винигрет». Пока потребляю полученных метисов, в комнате раздается неясный шорох, а потом не менее неясное шебуршание.
- Ты есть чего-нибудь будешь?
- Ненаю… нехосю...
Чего это было? Смотрю на дверь в комнату. Лариса стоит, опираясь плечом на косяк. Чего-то с ней не так.
- Ты в порядке?
- Впоряде!
Э! Она же лыка не вяжет! Это сколько же надо в вирте выпить, чтобы потом в реале быть пьяной в стельку?
- Да, есть тебе пока не стоит. Пойдем, золотце, я тебя уложу. Давай, давай, вот так, сюда, аккуратненько, ложись.
Хмурит лобик.
- А мы оружия с поля битвы насобирали! Вот!
- Зачем!?
- Его все равно уничтожат. Жалко.
- Ну и ладно, закрывай глазки и спать.
- Ты только не уходи… рядом со мной…
Засыпает, бормоча и крепко вцепившись в мою руку. Ладно, помыться я и утром смогу. А теперь спать. Какой же длинный был день…
Как ни странно просыпаюсь сам. Где-то далеко за полдень. Аккуратно, чтобы не разбудить, встаю и в душ, тело после ночевки в одежде требует омовения.
На это раз успеваю вдоволь наплескаться. От раздумий о дальнейших планах на день меня отрывает подмаргивание будильника. В ящике обнаруживается письмо. Достаю выносной терминал, чтобы прочитать письмо не уходя в вирт. Письмо шифровано и подписано ключом Бондора.