П. Не так ясно: я нахожусь в затруднении, уверяю тебя, и. что значит это, сказать не могу.
К. Итак, на каждое из предложенных предписаний, взявши полезное для их рассмотрения, я сделаю, как могу, ясное и удобопонятное толкование. Воздвигнута, Палладий, в пустыне святая скиния как бы в двояком положении и виде: одна часть ее была внутреннейшая, имя же ей — Святая Святых; преддверием же как бы некоторым к ней и первою около нее частью была та, которая называлась Святое. И во внутреннейшую скинию был поставлен кивот, имея на четырех золотых столпах завесу, искусно сделанную из голубой, пурпуровой и червленой ткани и крученого виссона. Но уже сказавши и, как я думаю, достаточно о виссоне, о пурпуровой, червленой и голубой шерсти, удалим тождесловие, а скажем на настоящий раз лишь следующее: завеса на четырех золотых столпах, основания (стояла) которых были серебряные, проявляла тогда таинство Христа: ибо разве не назвал для нас завесою Тело Христа и мудрый Павел, так говоря: «егоже» (то есть вход во святая) «имея дерзновение входить … путем новым и живым, завесу, то есть плоть Свою» (Евр.10, 20 и 19.)
П. Ты сказал правильно.
К. Так усматривай же как бы в сени и гадании, что Слово, будучи Бог и от Бога Отца по естеству, было, как бы в золотом и негниющем кивоте, в воспринятом от Девы храме: ибо нетленно и честно Тело Христа; едва же и не таился Он как бы за завесою, принявши плоть. Говорим, что таится рожденное от Бога Слово не так, чтобы Оно ограничивалось малым телом: Сын существует везде и во всем, но таится смотрительно и выжидает времени явления. Время же явления всем есть воскресение из мертвых: ибо прежде честного креста Он заповедовал святым ученикам, «запретил им объявлять о Нем»: так написано (Мф.12, 16). После же того, как, претерпевши смерть, Он воскрес, говорит: «идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (28, 19). Итак, завеса повешена была на столпах, скрывая внутри кивот, и была образом Христа, подъемлемого на высоту проповеданиями святых Евангелистов и в славе Божества видимого для находящихся в святой скинии, то есть в Церкви. Столпов четыре, золотых и посеребренных: равночисленны им и Евангелисты, светлые и честные. Итак, положен был кивот, а сверху донизу доходившая завеса из виссона, пурпуровой и других шерстей девала его невидимым. С верху же завесы и расположенных направо и налево Херувимов давал откровения Бог, показывает, что Он выше всей твари и что даже все высочайшие из разумных существ, то есть Серафимы, ниже Божественной и неизреченной славы и копьеносят даже Сыну, хотя Он и соделался плотию и был как бы в уменьшении равенства пред Отцом, так как стал человеком. Поэтому и сказал Сам: «Отец Мой более Меня» (Ин. 14, 28). Будучи же равен Родившему по естеству, говорит, что соделался меньшим Его только по человечеству. Посему и в святой скинии вокруг завесы Херувимы, и те копьеносят Сыну как Богу. Также над самою завесою, которая была образом Христа, мыслится Бог: ибо сказано: «и познан буду тебе оттуду, и возглаголю тебе» (Исх. 25, 22): потому что Отец выше всей твари и Самого Еммануила, не постольку, поскольку Он мыслится и есть Бог, — ибо Он по всему равен Богу, — но по отношению к образу раба и мере человечества.
П. Как тонко слово и глубоко.
К. Однако же не удаляется от цели.
П. Соглашаюсь.
К. По установлении же таковом кивота «и поставь золотой жертвенник, — говорит, — для курения пред ковчегом» (Исх. 40, 5). А что «золотой жертвенник» есть Христос, об этом, мне кажется, достаточно сказано нами. Полагается же он пред кивотом, над которым была завеса, а вокруг — Серафимы и выше всего — Бог, как бы принимающий несравненное благоухание Еммануила: ибо «не сделал греха, и не было лжи в устах Его», как написано (Ис.53, 9); посему и Сам сказал: «Отец любит Сына» (Ин. 3, 35). Приятны же Богу и мы, благоухая миром Христовым, в чем уверит и Павел, пишущий: «Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. Ибо мы Христово благоухание Богу» (2 Кор. 2, 14–15).
П. Ты сказал правильно.
