Творения полностью

Кто в подражание Господу относится [к людям] с состраданием, тот не допускает, чтобы надломленный грехом переломился совсем, и если чей‑то разум по причине добродетелей окутан дымом тщеславия, он не угашает его, а позволяет питать все то же рвение, пока этот человек не придет к совершенному осознанию. Ведь это же, я думаю, означает и то, что вместе с добрым семенем прорастают и плевелы[890], то есть вместе с добродетелью всходят страсти человекоугодничества и тщеславия. Сеятель душ велит не вырывать плевелы, пока добродетели не окрепнут[891], дабы желающий выдернуть эти страсти не вырвал вместе с ними и рвение к добродетели.

Слово повелевает, чтобы учители Церкви трубили словом учения; трубили трубой, то есть мертвостью тела; в новомесячие, то есть в новолуние, ибо месяцем называется луна. А благознаменитый праздник — это праздник труб, совершавшийся у иудеев в седьмой месяц (Лев. 23, 24)[893]. На десятый же день этого месяца они соблюдали пост умилостивления[894], а на пятнадцатый совершали праздник Поставления Кущей[895]. Мы же совершаем эти празднества духовно. Так, мы [тоже] празднуем благознаменитый день Евангелия в седьмой месяц, то есть по седьмому закону — [закону] благодати. Ведь, [если считать] сначала, [Творец] всего Бог даровал человеческой природе семь законов: два закона Адаму — до преступления не вкушать плодов древа[896], а после преступления есть хлеб в поте лица (Быт. 3, 19); третий закон Ною[897]; четвертый — при Аврааме, то есть [закон] обрезания[898]; пятый — [закон] Моисеев[899]; шестой — пророческий; седьмой же — евангельский, по которому мы в начале [нашего] просвещения приносим Богу начатки плодов добродетели. Ведь и [служившие] Закону приносили Богу начатки плодов в первый день месяца. На десятый день месяца мы совершаем пост умилостивления, тайноводствуемые ради имени Господа нашего Иисуса[900], ставшего нам умилостивлением[901], постимся от всякого зла; на пятнадцатый же [день] совершаем праздник Кущей: ведь мы представляем таинству, согласно Господу нашему Иисусу, пять воспринимающих сил души[902], чтоб они ничем чувственным не были заняты, но, соединенные с самим Господом, в Нем обретаем зрелость добродетелей.

Надежды на совершенство не стало тогда, когда человек через преслушание извратил данные ему естественные способности. Было невозможно, чтобы естество, подверженное пристрастию к вещественному, возвратилось к совершенству, пока Творец естества, став человеком превыше естества, не возвратил естество в естественное состояние. То же, что наслаждение дозволено[904], говорится вместо: предано самовластию обольщения[905].

Дом, сложенный из камней, становится убежищем от холода и жары, а также покровом и защитой для человека. Прибегая к естественному созерцанию, мы выводим из этого, что дом есть аскеза, сложенная из логосов добродетели; она дает нам укрытие от диавольского жара искушений и от стужи отчаяния, а также и защиту от злоумышляющих бесов. Под кораблем [св. Василий] подразумевает душу каждого человека: [этот корабль] наделен, будто килем, основой разумения, обшит досками, то есть мертвостью тела, которая строгостью [аскезы] предохраняет, будто смолой, скрепы души и не позволяет, чтобы просочилось соленое зло; [корабль] проплывает море жизни, то есть переплывает сей век, и, наподобие торгового судна, отдает имеющееся [в наличии][907] и получает взамен грядущее[908]. Под сердцем животного он подразумевает веру, покрытую полностью одеянием добродетелей.

Душа будет, с одной стороны, возделываема деланием и очищаема от терния страстей, а с другой — напояема знанием. Ныне же ее попирает вол и осел; волом [богослов] называет закон иудейский, а ослом — удел языческий, то есть ныне она верна букве закона и попираема неразумием, а завтра она будет преобразована деяниями и знанием. Сеющий в такой [душе] семена добродетели — блажен.