Творения полностью

Устраши сказано вместо потряси их[937], то есть воздействуй не обетованием благ, а страшными угрозами — этот способ рабский и иудеям подобающий.

Из нравственных наставлений святого Василия 107 на первый псалом:…чтобы в нем, как в общей врачебнице душ, все мы, человеки, находили исцеление (το ϊαμα)[938]каждый от собственного своего недуга. Ибо сказано: «исцеление (το ϊαμα) утолит великие грехи» (Еккл. 10 4: LXX[939])[940]. Отчего учитель здесь не последовал Писанию? Ведь Писание под «τό ϊαμα»[941]разумеет оставлять неприкосновенным подступающее лукавое помышление и не принимать его,[942] а [св. Василий] разумеет под этим словом исцеление.

У всякого начала есть конец, у всякого речения — внимающий, а у каждого действия — завершение, и поэтому наиболее усердные из учителей [исходя] из результатов образуют начало своего слова. Так поступил учитель и здесь: ведь завершение того, чтобы оставлять неприкосновенным и не принимать зло, есть исцеление и здоровье.

Пророки учат вещам предсказываемым, историки — воспоминанию добрых дел и сопоставлению [их друг с другом и нынешними]; Закон — познанию доброго и злого; образ же увещевания в притчах доставляет наставления для [нашей] воли[944], то есть предлагает способы должного действования.

Учитель говорил не о том, кто просто поет, но умеет петь сознательно. Ведь так и Елисей попросил у царей привести 10ношу, умеющего петь со знанием дела[946], то есть разумеющего и способного посредством реченного передать душе и запечатлеть в ней заключенный [в речении] смысл. Такой [псалмопевец] может не только усмирить гнев, но и изгнать бесов, то есть не только угасить плотские страсти, но и изгнать пробуждающих эти страсти бесов, наподобие великого Давида, изгонявшего злого духа Саулова[947].

Ночью [св. Василий] наименовал тайные коварные при- логи[949] врага [то есть диавола], а днем — открытые и явные искушения. Кто приобрел навык Божественного знания и не упускает ни одного из умышлений врага, тот никакого из тайных прилогов врага не боится. Ведь страх есть не что иное, как ожидаемое зло[950]. Упокоением же он считает тяготы, [перенесенные в борьбе] с открытыми искушениями — в схватке с ними душа проходит испытание, и [так ей] подается надежда на блаженное приятие венца нетления[951].

Подобно тому как сам хозяин гонится за сбежавшей и заблудшей скотиной, а если, заключив ее вместе с гнавшими [ее], обнаружит, что она ранена, то ухаживает за ней, — так и Слово Божие, вочеловечившись, заключило всех (это говорится вместо восприняло) и, обнаружив, что все непослушны и грешны, помиловало и спасло[952].

Это сказано Апостолом не о телесном недуге, ибо [своим] недугам тела он всегда радовался; это немощным душою велит он есть овощи, то есть пищу незатейливую, простую, удобоваримую и не утучняющую плоть. Таков Доступный смысл. Согласно же созерцанию, тот немощен и ест овощи, кто не способен взойти на высоту знания и, подобно Моисею, приблизиться ко мраку, где Бог (Исх. 20, 2i), но, являясь либо словно одним из народа, либо одним из тех возвышеннейших семидесяти старейшин[953], питается, будто овощами, естественным созерцанием[954].