Творения полностью

Города же внутренние уделены тем, кто [идет путем] знания[634]. Познающий пребывает в трех [областях] знания — в нравственной, естественной и богословской, и совершающему убийство неумышленно, то есть приступающему [к познанию] неумело, подобает [следующее]: тому, кто вопреки нравственному учению неразумно предается гневу и похоти, — укрыться в городе кротости, ибо кротость есть завершение нравственной философии; тому, кто заблуждается в естественном учении и судит невежественно, — укрыться в городе ведения; тому же, кто заблуждается в богословии, следует укрыться в городе веры, дабы преследующая страсть незнания не смогла настигнуть его и не погубила бы того, кто к ней причастен.

В том же, что убийце следует оставаться там до смерти великого священника (Числ. 35, 25; 28), а затем вернуться в землю, которой он владеет, можно усмотреть следующее: великий священник — это Господь наш Иисус Христос. Если мы приходим к совершенному бесстрастию, не приносим Ему более ничего от мира сего: ни слов, ни помыслов; если мы попросту становимся выше чувствования и разумения и более не знаем Христа по плоти (2 Кор. 5, 16), тогда [, значит,] Великий священник для нас умер, ибо не принимает от нас служения посредством чего-либо сотворенного[635]. И мы, наконец, возвращаемся в землю достояния нашего, то есть ту, что в Самом Боге, в Котором [пребывают] логосы добродетелей.

Всякий «Иаков», то есть «запинающий»[639], снимает кожу с прутьев, то есть очищает логосы сущего от покрывающих их вещественных образов, кладет их в водопойных корытах, то есть в познавательной способности, дабы наставляемые наставлением, наподобие скота, зачинали в ней и запечатлевались, чтобы подражать [наставлению]. Всякая душа, так наставленная, похищает идолы своего отца, дурно родившего ее прежде во зле[640]. Идолы не есть нечто по природе сущее в видимых вещах, это образы, обращенные в идолы отцом зла диаволом[641] для обольщения. Их похищает тот, кто, по словам Апостола, все пленяет в послушание Христу (2 Кор. 10, 5). [Он, подобно Рахили,] скрывает их под верблюжьим седлом[642]. Верблюда понимай здесь как плоть по причине [ее] сгорбленности[643] и потому, что, оставляя следы ног на песке, верблюд являет собой нашу плоть, которая по причине отступничества искривлена и подвержена страстям. А седло — это различные тропосы аскезы: сидя на нем, душа бежит от отца зла, который разыскивает ее и ищет идолы, изобретенные им для обольщения. Украв их у него посредством высочайшего возвышения[644] и созерцания, она скрыла их под седлом воздержания, утесняющим нашу плоть. Когда же она приходит в землю обетованную, то есть к совершенному знанию, ей велено сложить и их, то есть то, что было похищено во благо ради нашего возвышения, будь то способы[645] более нравственного поведения, наподобие одежд, или природные логосы, свисающие с них, наподобие серег[646]. Проницательный ум, взяв это, закопал под теревинфом, то есть в таинстве Креста, ибо в нем сокрыто всякое дело и знание. Крест уподобляется теревинфу, ибо зимой это дерево совершенно безотрадно, а весной — в высшей степени благовонно и приятно. Так же и Крест Господень: в настоящей жизни его вид кажется уничижительным, а в. грядущей он источает благолепие славы и благоухания.

Господь наш Иисус Христос, по плоти из колена Иуди- на, идя по стезе жизни к погибшим овцам дома Израиле- ва (Мф. 10, 6; 15, 24), нашел на стезе заблуждения церковь язычников, ходившую блудно вслед других богов (Суд. 2, 17) и, сочетавшись [с нею], отдал ей трость, перевязь[648] и перстень[649], то есть смерть на кресте, благочестивое понятие о сущем и благодать Духа. Проще говоря, деятельное, природное и богословское знание.

Рассказ о Навуфее указывает на Христа. Израиль — это, по словам Исайи, виноградник[652]. Ахав есть образ тех вождей Израиля, которые желали владеть им как овощным садом (3 Цар. 20, 2), подавая питье с примесью злобы (Abb. 2,15). Христа же олицетворяет Навуфей, не желавший отдать сад как отеческое наследство. Поэтому мысленная Иезавель, то есть синагога, оклеветав, убила Его.