Творения полностью

Птицы вообще, как мы предположили, означают страсть тщеславия и гордости, в которой различаются разновидности, наподобие разновидностей птиц. Вообще же [нечистые] сухопутные животные означают страсть сребролюбия, которая дробится на разные виды, подобно тому как различны виды животных. [Нечистые] же водные [животные], обобщенно говоря, означают страсть чревоугодия, ибо нечистые, согласно Закону, рыбы липки[676], неповоротливы, барахтаются на дне и полны слизи. Тех же рыб, у которых есть плавники и чешуя[677], закон определяет как чистых — [рыба,] имеющая плавники на брюхе, означает [человека,] у которого над наслаждением господствует возвышенный разум, не дозволяющий ползать на брюхе; [рыба,] имеющая плавники на спине, [означает человека], который терпеливо сносит наступающие [бедствия] и мужественно переплывает море жизни; [рыба,] имеющая плавники на хвосте — [человека,] искусно избегающего западни ловцов — бесов; [рыба,] имеющая плавники по обе стороны головы — [человека,] имеющего [способность] к созерцанию, укрепляющую со всех сторон ум.

Если толковать буквально, то ясно, что Бог, знающий все прежде рождения[679] их, знал, какими оба станут по их собственному произволению, а зная, одного ненавидел, а другого любил. Если же искать смысл через анагогиче- ское толкование, то ненавистен пред Богом каждый ум, наподобие Исава, косматый — [обросший] мирской вещественностью и огрубевший от нечестивых помыслов. А возлюблен всякий Иаков, ум гладкий — простой, нематериальный и однородный[680]. [Можно толковать] и иначе: у всякого Исаака два сына, один из которых еще до рождения ненавистен, а другой возлюблен. Эти [два сына] — закон духа[681] и мудрование плоти[682], ибо еще до того, как проявиться на деле, первый — любим, а второе — ненавистно.

Или иначе: Исаак понимается как образ Божий. У Него два сына — закон писаный и закон духовный, и один из них косматый и грубый, а второй гладкий. Ведь Закон содержит неисчислимое множество предписаний. А ненавистен он оттого, что, по словам Исайи, праздники ваши и субботы ненавидит душа Моя (Ис. I, 13–14[683]). Другой же любим, ибо он гладок, а ведь Евангелие гладко и сжато, ибо требует [лишь] искренней веры и доброй совести[684] [в отношении] к ближнему.

Или еще, исходя из значения имен: пред Богом ненавистен всякий презирающий благочестие и нерадивый в нем — ведь так и толкуется имя «Исав»[685]. Возлюблен же всякий запинающий зло, как и толкуется имя «Иаков»[686].

Авраам достиг совершенства, поднялся выше явлений и был озарен знанием Святой Троицы и Едйницы. Потому он и принимает альфу в дополнение к имени, ибо он приблизился по знанию единый к Единому[689]»[690]. Поэтому, разумеется, [Авраам] видит трех ангелов. А Лот в своем знании еще не перешел через видимые вещи. Он служил Божеству в видимых [проявлениях], ничего большего не представлял, не возвысился над «двумя» — материей и формой — из коих и [составлены] видимые вещи, и не воспринял знанием слово о Единице и Троице. Поэтому [Лот] и видит двух ангелов[691]. Поэтому же, когда ангелы торопили его и побуждали спастись на гору, он не решился взойти на гору, но просил позволения идти в Сигор, то есть к меньшему знанию — ведь слово Сигор переводится как малый (Быт. 19, 15–23). А два ангела, выводящие Лота, понимаются как два Завета — закон писаный и закон Евангельский. С их помощью человек выводится, [то есть] бежит от обольщения чувственными вещами, и убегает из их сожжения[692]. С [Лотом] вместе восходит и сожительница — чувство. Если она оборачивается назад, то становится соляным столпом (Быт. 19, 26) — делается очевидным для всех примером, являя неизменное состояние каменного, как соль, зла.

[Лот] взял с собой из Содома и вино, которое означает предвкушение нечистых помыслов, и две дочери напоили его, чтобы зачать. Первая дочь — это похоть: чуть только ум вспоминает об этих предвкушениях, похоть тотчас сочетается с ним и зачинает согласие. Тут же поспевает и вторая дочь — это наслаждение. Сочетаясь с умом, она зачинает действие. Оттого такие порождения прокляты и не входят в общество Господне до третьего, четвертого и десятого поколения (Втор. 23, 4; Исх. 20, 5).