Творения полностью

[Имя] Ирод переводится как «кожаный»[806]. Плотские помышления, стремящиеся отвлечь ум от деятельной добродетели, следует отвергать, говоря им: совершаю исцеления сегодня и завтра, и в третий [день] кончу, то есть сперва исцеляю свои члены деятельной [добродетелью], затем [исцеляю] чувства, дабы они были здоровы в восприятии чувственного, а в третий [день] кончу, то есть созерцанием Божественного знания восприму совершенство.

Плоть — это вожделение, а кровь — это гнев[807]. Разумеется, кто от этого не очистился, тот не может наследовать Царствия Божия.

Слово «Синай» переводится как «искушение»[809], а «Хорив» — как «вспахивание целины»[810]. Тому, кто стремится достичь высоты знания, следует терпеливо перенести искушения, вспахать целину [своего сердца], посеять семя знания и праведности и очиститься от всякой страсти;[811] за три дня («три дня» сказано вместо «три силы Души») следует очиститься от всякого плотского удовольствия и не брать с собой ни женского, ни бессловесного, так как это указывает слово, то есть, что желающий стать достойным [принятия] божественного гласа не должен иметь в себе чего-либо женоподобного или неразумного[812], а [должен] облачиться в сияющие ризы добродетели [и так] приступить к горе ведения.

Ведь он, подобно Моисею, пройдя через естественное созерцание и свойства времени — таково значение семидесяти старейшин, — преодолев звуки и громы, то есть проявления видимых вещей, берет с собой только Аарона и двух его сыновей, Надава и Авиуда, то есть разум и двух его сыновей — гнев и вожделение. Но и их следует оставить, наподобие дыма и бури, и взять с собой одного Аарона, я имею в виду слово, простое для познания, будто молниями озаряемое Божественными озарениями, а затем и его оставить снаружи и войти во мрак неведения[813], где все нерационально и непостижимо.

Те из народа, что очистились под горой, означают, как я полагаю, творящих деятельную добродетель; семьдесят старейшин — предающихся естественному созерцанию; те, кто с Аароном — познавших богословие; подобные же Моисею — это те, кто апофатически и в неведении соединился с Богом[814].

Думаю, что это или переход от [одной] мысли к другой, или от одного способа научения к другому способу.

Малыми, я полагаю, Господь называет простодушных людей, которые по малости ума не могут различать суды Промысла[816]. Тому, кто соблазнит таких людей, было бы лучше принадлежать к уделу язычников, которые, подобно ослу на мельнице, вовлечены только в движение мира сего, и быть брошенным в глубину морскую (Мф. 18, 6), то есть в смешение жизни. Это подтверждает и апостол Петр, говоря: Лучше бы им не познать пути правдыу нежели, познав, вернуться назад[817].

Тот, кто, субботствуя деланием и ведением[820], потом, разленившись, начнет себе, словно дрова, собирать горючую материю[821] страстей, или [если] познающий[822] обращается вокруг явления видимых вещей, то справедливо словами[823] Божиими, словно камнями, подобные страсти умерщвляются.

Но поскольку Бог, видит нерадение и удобососкальзы- вание людей [в страсти и материю], то для того, чтобы они, овладеваемые забвением, не отбросили заповедь, велит на края одежд привязать фиолетовые[824] кисти, дабы смотрящие [на них] вспоминали Божественное повеление [о субботе].

Эти [кисти] являют видимую цель Закона, духовная же и очищающая глубину [души цель] такова: поскольку края одежды [состоят] из материи, это означает, что необходимо к гиматию деятельной и нравственной философии прилаживать веру — ведь это и есть основа — и попросту сплетать веру и делание, из них же ткать подобно фиолетовым [кистям] ведение или же премудрость; премудрость ведь, согласно занимающимся этимологией, называется «софией»[825], на нее и указывает фиолетовый цвет через почернение [синего].