Дивлюсь, почему умные и ученые монахи, когда спросить их о чем, редко отвечают или и вовсе молчат, по смиренномудрию, а ты, имея необузданный язык, когда тебя никто не спрашивает, с невежественною опрометчивостью просто сыплешь тысячи слов, о чем ни случится, широко вещаешь и, как говория иные, пустословишь. Да кажется, и много найдется подобных тебе поселян, людей неученых и пустых, которые каждый, так сказать, час, никем не спрашиваемые, готовы говорить вообще со всяким, знакомым и незнакомым, из тщеславия, напоказ и по человекоугодию. Но не заслуживают тем они похвалы, а бывают по справедливости осмеяны и явно поруганы сатаною.
3.205. Чтецу Дидиму.
Много вредят себе и великий терпят ущерб без пользы и безвременно пустословящее о многом, без пользы и безвременно упражняющееся в словопрениях, великим шумом пышных слов затмевающие самый смысл, затрудняющее удобство разумения, отгоняющее от себя неисповедимую действенность благодати и, вместо того, чтобы предаться созерцанию сущего, занимающиеся житейскими куплями и впадающее в разнообразные искушения.
3.289.
О постигших тебя бедствиях и невзгодах не рассказывай без меры широко и обильно всякому встречному. Ибо, если тебе самому приятно воспоминать о том, что было с тобою, то слушателям не покажется столько же приятным слышать о чужих бедах.
3.291.
Ублажение гонимых (Матф. 5,10) дает видеть, что не должно непременно разуметь гонимых за правду только злонамеренными людьми; потому что есть и враги невидимые, которые гонят людей от боговедения и делания добра преступлением малых, конечно, заповедей. Поэтому не должно склонять слуха пред суесловами, готовыми оклеветать почти всякого, и злоречивыми. Да и смешного касаться не полезно для души. Ибо вообще это показывает низость, падение духа, и служит знаком внутреннего нестроения и расслабления. Вместо того, чтобы смеяться, должно паче песнословить и прославлять Божество. Ибо имеющим уста, день и ночь отверстые на песнословие Божие, с готовностью отверзается сокровище небесных благ.
1.277. Дионисиодору.
Нет необходимости и не заслуживает похвалы легкомысленно верить тем, которые составляют обвинения против каких–либо лиц, хотя и кажется, что они достойны уважения. Ибо всего полезнее дождаться оправдания стороны обвиненной, и потом уже, выслушав обе стороны, произносить законный и справедливый, как следуете, приговор.
2.28. Монаху Фирсу.
Если ты слишком любопытен и приятно тебе выведывать дела поступающих неблагопристойно, то забыл ты собственное свое сердце, не знаешь своей кельи, заблудился, уклонясь от истины, и идешь не тем путем. Смотри же, к какому придешь концу.
2.119. Монаху Евлисию.
Ни добродетель, ни порок не пребывают непреложными и неподвижными, потому что род человеческий имеет свободу изменяться. Поэтому о брате, которого почитаешь самым нерадивым и признаешь грешником, не знаешь, что, может быть, он воздохнул сам в себе и, переменившись на лучшее, спасен Богом. А ты, часто не зная этого, унижаешь такого брата, злословишь и жестоко осуждаешь человека, который ближе тебя к спасенью.
2.156. Диакону Колокасию.
Как скоро злословит кто ближнего, немедленно поражается проказою в сердце. Посему избегай пересудов и злословия. Ибо знаешь, как за кратковременное злословие и за одно осуждающее слово, по определению Божию, стала прокаженною пророчица Мариам.
2.250. Дуксу Евсевию.
Не будь судьею судей; потому что в Церкви занимаешь ты место ног, а не главы. Посему не осуждай иереев за то, что не все они чисты. Не твое дело судить и пересуживать епископов Господних. Притом, по Божию промышлению, кормило священства не вручается ни одному из бесплотных Ангелов, чтобы, будучи безгрешными, не стали они поступать строго и немедленно предавать смерти всякого падающего человека. Но подобные нам люди, сложенные из плоти и крови и повинные в грехах, принимают чин предстоятельства, чтобы, когда заметят кого впадшим во что–либо предосудительное, убеждаемые собственными прегрешениями, оказывали человеколюбие единоплеменному. И смотри, первый камень Церкви, Петр, первоверховный в лик Апостолов, употреблен в дело после покаяния, потому что не был безгрешен. Поэтому не требуй, чтобы все были безукоризненны и ни один из предстоятелей Церкви не имел ни порока, ни скверны человеческой.
3.55. Монаху Вириму.
Если видишь, что иной — самый нечистый из всех нечистых и самый лукавый из всех лукавых людей, то не изъявляй желания осудить его, и не будешь оставлен Богом, и не соделаешься пленником.
3.56. Монаху Вириму.
Судить позволительно наиболее славным и чистым из пастырей, которым вверены ключи царствия, а не пасомым и носящим на себе следы греховных скверн.
3.98. Диакону Хрисафию.
Если с худою мыслию и злым произволением разглашаешь грех ближнего, то явно, что окажешься несправедливым и подвергнешься ответственности за неправду. Ибо справедливость требовала не разглашать, но скрыть, сколько возможно, и исправить падшего советом и сострадательностью.
3.118. Ходатаю по делам Урсакию.