Творения. Часть 1 полностью

17) «Из сказанных мною именований каждое не отлучно и не отдельно от сопряженнаго с ним. Сказал я: Отец, и прежде, нежели присовокуплю: Сын, означил уже и Его во Отце; присовокупил я: Сын, и если и не предпоставил ему слова: Отец; то, без сомнения, Отец подразумевается в Сыне; прибавил я: Святой Дух, но вместе присоединил, откуда и чрез кого приходит. Но они не знают, что Отец, как Отец, не отчуждается от Сына, потому что имя это выражает собою начало единения; и Сын не отлучается от Отца, потому что название: Отец – указывает на общение; и в Их руках есть Дух, Который не может быть лишен ни Посылающаго, ни Носящаго. Почему же мне, который употребляю сии именования, думать, что Они – раздельны и совершенно разлучены между Собою?» И немного спустя прибавляет: «Таким образом, нераздельную Единицу мы распространяем в Троицу, и неумаляемую Троицу опять сводим в Единицу».

18) Потом, – поелику обвиняли его, будто бы говорит, что Сын есть один из сотворенных и не единосущен Отцу, – опять в первой книге сам обличает таковых, говоря: «Впрочем сказав, что должно понимать нечто сотворенное и нечто произведенное, мимоходом представил я примеры таковых вещей, как слабейших, когда сказал, что растение не одно и то же с делателем, и ладья – с судостроителем; потом, остановился на вещах более приличных и сродных; особенно же распространился о том, что – всего истиннее, изобретая многоразличныя доказательства, которыя и сообщил тебе в другом послании, где показал, что ложно – то обвинение, какое взводят на меня, будто бы я не признаю, что Христос – единосущен Богу. Хотя и говорю, что этого именования не находил и не читал нигде в Священных Писаниях; однако же, последующие мои доводы, о которых умолчали они, не разногласят с этою мыслию. Ибо представлял я в пример и человеческое рождение, очевидно, как однородное, только, без сомнения, заметив, что родители – инаковы с детьми, потому что они сами – не дети, или необходимо не быть ни родителям, ни детям. Самаго письма, как прежде сказал, не могу доставить по обстоятельствам. А если бы мог, то прислал бы тебе самыя употребленныя тогда речения, лучше же сказать, список со всего послания, что и сделаю, как скоро буду иметь возможность. Знаю же и помню, что представлены мною многия подобия вещей сродных; говорил я, что и растение, взошедшее от семени или от корня, инаково с тем, из чего оно произросло, хотя, без сомнения, осталось однородным с ним; и река, текущая из источника, получает иной вид и иное имя, потому что ни источник не называется рекою, ни река – источником, существуют же тот и другая, и источник есть как бы отец, а река есть вода из источника. Но они притворяются, будто бы не видят, что написано это и подобное этому, и представляют себя как бы слепыми. Намереваются же издали метать в меня, как камнями, несвязными между собою речениями, не зная того, что, при разсуждении о предметах малоизвестных, которые нужно еще сделать доступными познанию, часто не только не сходные, но даже противоположные, знаки служат к изображению искомаго». В третьей же книге говорит Дионисий: «жизнь рождена от жизни, как река истекла из источника, и от неугасимаго света возжжен блистающий свет».

19) Кто, слыша это, не признает безумными подозревающих Дионисия, будто мудрствует он по-ариански? Ибо, вот в этих книгах Дионисий явно попирает всю Ариеву ересь самыми истинными разсуждениями. Положения: не был, пока не рожден; и было, когда не было Его, – обращает в ничто одним словом: «сияние», а также – говоря, что Отец Его никогда не был нерождавшим. В ничто также обращает и выражение их: из не-сущаго, когда говорит, что Слово есть как река из источника, отрасль от корня, чадо от родителя, свет от света, жизнь от жизни. И как они отлучают и отделяют Слово от Бога, так Дионисий отвергает это, говоря, что нераздельная и неумаляемая Троица сводится в Единицу. Положение же их, – что Сын чужд Отчей сущности, вполне попирает, говоря, что Сын единосущен Отцу. Посему, подивится иной безстыдству нечестивых: почему, – когда Дионисий, котораго называют они единомысленным с ними, говорит, что Сын единосущен, – они, как комары жужжат всюду, будто бы Собор неправо написал: «единосущный»? Если Дионисий – им друг, то пусть не отрицаются от сказаннаго их единомышленником. А если думают, что сказано это неправо; то почему об утверждающем это Дионисии разглашают, будто бы думает он одинаково с ними? Всего же важнее то, что Дионисий, как оказывается, говорит это не мимоходом: но, написав прежде другия послания, обличает во лжи обвинявших его, – будто бы не называет он Сына единосущным Отцу, и думающих, будто Слово называет он сотворенным, опровергает, что не такова его мысль, как они полагают, но если и употребил эти выражения, то употребил с намерением показать только, что не Отец, но Сын облекся в тело получившее бытие, и созданное, и сотворенное; почему и говорится о Сыне, что Он получил бытие, сотворен и создан.