Бысть Мне… яко лев в дубраве. Как лев, встретив в лесу пасущееся там стадо, рассеивает оное, или как рыкает на путников, и рыканием своим заставляет их бежать, так возлюбленная души Моей даде противу Мене глас свой, ибо убила и рассеяла праведников и пророков Моих, и хулила закон Мой и провидение Мое. Сего ради возненавидех е (Иер. 12:8), и отверг возлюбленную от лица Моего, предал её в руки Вавилонянам на переселение.
Павлин бысть Мне достояние Мое, и птица окрест его (Иер. 12:9). Павлином называет Бог синагогу Иудейскую, потому что Иудеи, по обычаю язычников, носили на плечах начертанные изображения идолов. Бог называл некогда синагогу голубицей, а теперь, потому что уклонилась от Него, именует павлином, разноцветной птицей, так как стала приносить жертвы всяким идолам. Птица окрест его — это царь Вавилонский, который окружил Иерусалим своими войсками, утеснил, покорил, и предал его в добычу союзным народам.
Пастырие мнози растлиша виноград Мой (Иер. 12:10). Сначала цари Ассирийские, которые поразили и истребили мечом сыновей Израилевых и часть из них отвели в плен, а потом Халдеи, которые напали на оставшиеся колена и довершили истребление, начатое Ассириянами, и всю землю, и царство, и жителей довели до окончательного разорения. О причине же этого окончательного истребления пророк говорит во многих местах, показывая, что Иудеи не внимали словам пророков, видевших и предрекавших им падение их, и не помышляли в уме своем о праве Бога, Который слово Свое приводит в дело.
Посеясте пшеницу, а терние пожасте: и утрудились (Иер. 12:13). Поскольку пророк вступал в состязание с правдой Божией и спрашивал: «Почему нечестивые благоденствуют?», то Господь повторяет ему то, что повелел написать Давиду в книге Псалмов, когда и он говорил подобное, удивляясь Божиим распоряжениям, то есть что о суде над грешниками должно нам заключать по их концу, потому что нет истины и твердости в путях нечестивых. Но тайна эта сокрыта, и никто из них не познает её прежде конца жизни своей. Тогда увидят, что то, что во время посева представлялось им чистой пшеницей, при жатве оказалось тернием, ибо земля отвергла их, и вместо плодов дала терния. А жертвы, которые воздавали они идолам, никакой не приносили им пользы, а только сделали их виновными. Достояния их не полезна будут им, то есть во время утеснений увидят бремя суеты, узнают, что сокровища их, которые почитали они прочными и неотъемлемыми, суть одна тень и суета. Тогда, во время гибели своей, узнают, что сокровища эти не поддержат их в падении. Постыдитесь же плодов ваших, потому что собраны вами плоды вашего нечестия. Так правду Своего мироправления Бог доказывает злым концом ненавидящих Его, тем, что они, облекавшиеся гордыней в течение своей жизни, при конце своем, в час смерти, совлекутся этой гордыни, и по концу своему узнают суетность своих надежд, потому что воля поврежденной природы ведет к худому.
И будет, егда исторгну их, обращуся и помилую их, и возвращу их (Иер. 12:15). Здесь Бог доброй вестью о возвращении в прежнее достоинство приводит к покаянию тех грешников, которых ранее отклонял от идолослужения и срамных дел страхом плена и рабства Вавилонского, определенных нечестивым почитателям идолов.
<p><strong>Глава 13</strong></p>Сия глаголет Господь ко мне: иди и стяжи себе чресленик (пояс) льняный и препояши того на чреслех твоих, и в воду да не внесеши того (Иер. 13:1). Пророку повелевается в этих двух образах представить народу грехи его и будущее пленение. Сначала Бог повелевает пророку, чтобы купил себе чресленик льняной, и чтобы ткач дал ему чресленик еще немытый и не омоченный в воде. Потом Господь говорит, чтобы пророк опоясался им, и после этого снял его и шел к реке Евфрату, закопал и спрятал его там, пока не сгниет. В этом образе Бог показывает народу Своему то поругание, какое терпели они в Египте, и ту славу, то велелепие, в какое облеклись они после исхода из рабства Египетского, когда были избраны Богом в собственный Его народ и в достояние Его; и это велелепие навсегда осталось бы при них, если бы они не повредили сами себе нечестивыми делами, и по своей лукавой воле не уподобились бы изветшавшему и сгнившему чресленику.
