Что ж делать мне, грешному, который не плачет и не проливает о себе слез с сокрушением? Ибо говорю, а не делаю. Увы мне, как я небрежен! Увы мне, как я нерадив о своем спасении! Увы мне, потому что грешу с ведением! Знаю, когда делаю худое, и не уклоняюсь от зла. Увы мне, потому что не имею оправдания! По словам причисляюсь к стоящим одесную, а по делам стою ошуюю. Тебе, Господи, единому Благому и непамятозлобивому исповедую грех свой. Если бы и умолчал я, Ты, Господи, знаешь все, и ничто не сокрыто пред очами Твоими. Но поскольку Ты, Господи, сказал через пророка: глаголи ты беззакония твоя прежде, да оправдишися (Ис. 43, 26), – то скажу: согреших, Господи, согреших, и несмь достоин воззрети и видети высоту небесную от множества неправд моих (2 Пар. 36. Молитва Манассии), – потому что для краткого удовольствия пренебрег вечным огнем и не возжелал Царства Твоего. Что же делать мне, беднейшему из людей? Буду плакать о себе день и ночь, пока есть время для принятия слез. Даруй мне слезы сокрушения, Господи, Единый Благий и милостивый, чтобы в слезах испросить мне у Тебя очищение от сердечной скверны. Увы, что мне делать с геенной огненной и с тьмой кромешной, где плач и скрежет зубом? Увы, что мне делать с тартаром и с нескончаемой мукой, с ядовитым и неусыпающим червем? Кто даст главе моей воду, и очесем моим источник слез; и плачуся день и ночь (Иер. 9, 1), чтобы умилостивить мне Бога, Которого прогневал я? Согрешила ты, душа моя! – Покайся. Ибо дни наши проходят как тень. Еще немного, и пойдешь ты отсюда; страшными местами проходить будешь, душа моя; не отлагай день за день обращения своего ко Господу. Увы мне, душа моя! Нечистыми делами отгнала ты от себя милость Божию. Не давай себе покоя, да не останется в бездействии зеница очей твоих; припадай к Благому и Человеколюбивому, чтобы даны были тебе с высоты благодать и милость.
Страшными и ужасными местами в скором времени будем проходить мы, братия, и невозможно не идти путем этим. Никто из здешних не будет сопутствовать нам для помощи: ни родители, ни братья, ни друзья, ни род, ни богатство, ни что-либо тому подобное. Итак, не будем не радеть о добрых делах, которые найдутся во время нужды. Будем трезвиться в нынешнем веке, чтобы по разлучении с телом не задержали нас князья тьмы. И кто поможет нам и избавит нас из руки их? Если только в тот час окажемся обнаженными от Божия покрова, то князья тьмы будут неумолимы и немилостивы. Они ни царя не боятся, ни властителей не уважают; не чтут ни малого, ни великого, – кроме только жившего во богочестии и застигнутого в добрых делах. Его лица убоятся, от него отступят со страхом, великой торопливостью, давая ему свободный путь, как написано: яко благодать и милость в преподобных Его, и посещение в избранных Его (Прем. 3, 9). И еще: праведных души в руце Божии, и не прикоснется их мука (Прем. 3, 1). И предыдет пред Тобою правда Твоя, и слава Божия обымет Тя. Тогда воззовеши, и Бог услышит тя, и еще глаголющу ти; речет: се приидох (Ис. 58, 8-9); верен бо есть Обещавый (Евр. 10, 23). Блажен, кто окажется свободным (от греха) в час разлучения. Итак, не будем нерадивы, братья возлюбленные, не будем привлекать к себе чуждого, непременно гибнущего[174]. Путь он все потребляет. Когда наступит час разлучения, – удовольствия увянут, роскошь и тщеславие прекратятся, богатство и любоначалие исчезнут. Когда настанет час разлучения, все это и подобное тому решится.
