Тогда грешник не только будет воздыхать, но и с великою скорбью проливать слезы. Почему же? Потому что душа после долговременного разлучения с Богом, увидев Его, как Отца, возбуждается к пролитию слез; оттого что, наконец, увидела Родителя, проливает она слезы и преклоняет к себе Бога, ибо любит отеческое благоволение; и таким образом очищается от всего, до чего доведена была змием. Или не слыхал, что сказал Давид: измыю на всяку нощь ложе мое? (Пс. 6, 7). Но сперва он воздыхал, а потом плакал. Докажу тебе и целою природою, что сперва бывает ветер, а потом идет дождь; сперва гремит гром, а потом из облака образуются дождевые капли.
Есть воздыхание и безгласное, как говорит святой Павел, что Дух ходатайствует о нас воздыхании неизглаголанными (Рим. 8, 26). Памятование о Боге приводит грешников к воздыханию, потому что Давид еще: Помянух Бога и возвеселихся (Пс. 76, 4). Ибо кающиеся радуются, что освободились от уз змия.
Хуже всяких уз греховное ослепление, хуже оков повреждение зрения, потому что душа находится во тьме; стрегомая в узах греха, живя в непроницаемой для света темнице, не знает она, что пребывает в неведении. И в другом месте сказано во псалме: Не познаша, ниже уразумеша, во тме ходят (Пс. 81, 5), потому что неведение есть темница, удобно полагающая преграды душе. И апостол Павел сказал, что Бог избави нас от власти темныя и престави в Царство Сына любве Своея (Кол. 1, 13), потому что человечество как бы во тьме было заключено неведением Божества.
Воздохнувший Давид омочал слезами ложе свое, потому что осквернен был прелюбодеянием; но омыл он слезами постелю свою, которую осквернил беззаконным союзом. Он же говорил: Утрудихся воздыханием моим (Пс. 6, 7); а труд воздыхания есть множество слез, труд воздыхания есть сердечная болезнь. Итак, несомненно, что и слезы умножаются от предшествующих воздыханий.
Когда сопротивник видит, что, внушая нечестивым отчаяние, препобеждается ими, тогда употребляет другой способ: улещает грешника предаваться страстям и успевать в самых гнусных делах. Но покаяние снова противится ему, уничтожая в совести обольщение, уязвляет совесть, поражает рассудок, чтобы пробудить усыпленную душу. Ибо обольщение смущает совесть, делается перед нею темным облаком и преграждает ей доступ к Богу.
Совесть имеет естественное к Нему стремление и отвергает вкравшуюся прелесть. Часто грех бесстыдно вторгается, но совесть, воспользовавшись обстоятельствами времени, берет верх. Приходит ли кто в страхе, находясь в темноте, она обличает, что это по причине греха. Ибо Писание говорит: Бегает нечестивый ни единому же гонящу (Притч. 28, 1); и еще: праведный… яко лев уповая, а нечестивый бегает и тени своей. И закон говорит: и вложу страх в сердце ваше …и побегнете никомуже гонящу… и поженет вас глас листа носимого ветром (Лев. 26, 17, 36). Или на корабле приведен будет кто в смятение бурным волнением моря, совесть напоминает ему нечестие его; или при землетрясении приводит на мысль беззакония; или когда один кто на пути, обновляет в памяти страсти его. Наконец, если не обратится, обличает, когда впадет в немощь и в телесную болезнь, он по животолюбию дает обет Богу сокрушить в себе грех. Боясь умереть и лишиться приятностей жизни, терпит он терзание совести, и прибегает к познанию – этому посреднику Бога и человеков. Если бы настоящее не казалось ему приятным, худо понимал бы он важность покаяния. Но поелику желает жить, и боится страданий, то обращается к Богу с молением жить еще долее.
