Говорить о Боге – великое дело, но гораздо больше – очищать себя для Бога, потому что в злохудожну душу не внидет премудрость (Прем. 1:4). Нам повелено сеять в правду и собирать плод живота, чтобы просветиться светом ведения (Ос. 10:12). И Павел хочет, чтобы мы по любви нашей к Господу были познаны от Господа (1 Кор. 8:3), а через сие познание и сами научались (1 Кор. 13:13); и сей путь ведения почитает он лучшим, нежели надменное мнение, которое кичит. 13. Учить – дело великое, но учиться – дело безопасное. Для чего представляешь из себя Пастыря, когда ты овца? Для чего делаешься головой, когда ты – нога? Для чего берешься предводительствовать войском, когда поставлен в ряду воинов? Для чего гоняешься на море за великими, но сомнительными выгодами, когда можешь безопасно возделывать землю, хотя и с меньшим приобретением? И если ты о Христе муж (Еф. 4:13), чувства у тебя обучены (Евр. 5:14) и имеешь ясный свет ведения, то вещай Божию премудрость, глаголемую в совершенных и в тайне сокровенную (1 Кор. 2:6–7), и притом, когда откроется случай и будешь на сие иметь поручение. Ибо что имеешь сам от себя, чего бы тебе не было дано или чего бы ты не получал (1 Кор. 4:7)? Если же ты еще младенец, если долу влачишься умом и не имеешь сил взойти к познаниям высшим, то будь коринфянином, питайся млеком. Для чего требуешь твердой пищи, которую члены твои по немощи не в состоянии еще употребить и сделать питательной? Говори, когда имеешь нечто лучшее молчания, но люби безмолвие, где молчание лучше слова; ты знаешь, что похвально заповедать чин устам (Притч. 31:26): об ином говорить, иное только слушать, иное одобрять, а другое отвергать, но без огорчения.
14. Не знаете, братия, нашей скорби! Когда председательствуем здесь с величием и даем сии законы вам, многим, тогда, может быть, большая часть из нас самих (что достойно слез) не знаем, как взвешивается у Бога каждая мысль, каждое слово и дело, даже не только у Бога, но и у весьма многих из людей. Люди – медлительные судии своих дел, но скорые истязатели дел чужих. Им легче извинить других в важнейшем, нежели нас в маловажном; и если в них будет еще невежество, то скорее обвинят нас в нечестии, нежели себя в посредственном незнании. Не знаете, какой дар Божий – молчание! Как хорошо не иметь необходимости во всяком слове, но пользоваться свободой иное избирать, а другого избегать, и быть для себя сокровищехранителем и слова и молчания! Ибо всякое слово по природе своей гнило и удобоколеблемо и по причине сопротивного ему слова не имеет свободы, а слово о Боге – тем паче, чем выше предмет, чем сильнее ревность и тяжелее опасность. На что же мы, устрашенные, на что можем положиться, на ум ли, на слово ли, на слух ли, когда от всех трех предстоит опасность? Ибо постигать умом трудно, изобразить словами невозможно, а найти очищенный слух всего труднее.
