Необходимость признания вечного бытия Духа Святого св. Григорий доказывает на основании понятия об абсолютном совершенстве Божества, которое, по его мнению, мыслимо не иначе как только под условием признания святости в Божестве, а последняя в Нем и есть именно Дух Святой. Следовательно, Дух Святой от вечности пребывает в бесконечном и всесовершеннейшем Существе. «Если было время, – говорит Богослов, – когда не было Отца, то было время, когда не было и Духа Святого. Если же Один был от вечности (ἀπ’ ἀρχῆς), то были и все Три. Если ты низлагаешь Одного, то я смело скажу: не думай, что превозносишь Двоих. Ибо что пользы в несовершенном Божестве или, лучше, что за Божество, если Оно несовершенно? Но как Оно может быть совершенным, если Ему недостает чего-либо для совершенства? А в Божестве действительно будет недостаток, если Оно не будет иметь святости. Как же Оно будет обладать последней, если не будет иметь Святого Духа? Если есть какая-либо другая святость, кроме Духа Святого, то пусть скажут, что нужно разуметь под ней. А если святость (Божества) есть именно Самый Дух, то можно ли Ему быть невечным?».[1068] Но в этом аргументе выражено еще далеко не все, что мы должны соединять с понятием о бытии третьей Ипостаси Святой Троицы. Духу Святому принадлежит вечное бытие. Но при этом еще возможно предположение, что Он существует от вечности в смысле простого свойства Божества, или, как утверждалось в антитринитарных доктринах, в смысле силы (δύναμις) или действия (ἐνέργημα) Божества. Поэтому, чтобы сохранить православный образ мыслей, необходимо было доказать субстанциальное и самостоятельное бытие Духа Святого. Для этого наш Богослов прибегает к следующему соображению. «Необходимо, – говорит он, – предположить, что Дух Святой есть нечто или самостоятельное (ἢ τῶν καθ’ αυτὸ ὑφεστηκότων), или мыслимое в другом (ἢ τῶν ἐν ἑτέρῳ θεωρουμένων). Первое у философов называется субстанцией (οὐσία), а последнее – принадлежностью (συμβεβηκὸς). Если Дух есть принадлежность, то Он будет действием (ἐνέργεια) Божества, потому что чем тогда назвать Его, как не действием, и чьим действием, как не действием Божества?.. А если Он – действие, то, конечно, будет пассивным (ἐνεργηθήσεται δηλονόντι), а не активным (οὐκ ἐνεργήσει) и прекратится вместе с актом. Но как же Дух (по словам Писания) и действует (1 Кор. 12:11), и говорит (Мф. 10:20), и отделяет (Деян. 13:2), и оскорбляется (Еф. 4:30), и гневается (Ис. 63:10), и вообще совершает все, что свойственно движущему, а не движению?».[1069] Очевидно, Он – нечто противоположное этому, т. е. Ему принадлежит бытие субстанциальное, а не зависимое. Не ограничиваясь этим соображением, св. Григорий обращается к Священному Писанию и находит там целую массу выражений, неопровержимо доказывающих личное и самостоятельное бытие Духа Святого. Так, когда Иисус Христос называет Его
