Вся история человечества – это история забвений, и это, наверное, хорошо, потому что генетическая память и так заполнена до предела. А если мы еще и не любим себя? Не любим до такой степени, что даже при жизни любые списки и тексты – это лишь игра больного воображения. В лучшем из миров, где каждому от рождения вынесен приговор и лишь отсрочка его исполнения. Это лучшее, что я читала на эту тему. Перед тем, как читать данную книгу, приготовьте свое воображение к путешествию. Таба Крамер.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Все то, чего нет, не может быть никогда.
Кто —то не совсем умный разделил этот мир на два фронта. Черное и белое, плохое и хорошее, ночь и день. Мужчина и женщина. Да и Нет.
Удивительно рассуждать об этом особенно зная, что у души женское начало. Черного и белого цветов в природе не существует. Что для одного хорошо, для другого плохо. Во многих Балканских странах, да – это нет и наоборот.
А что же остается.
А остается… любовь.
Вот уж что точно не разделить. Если есть, то есть. Если нет…
В глазах женщин, которых я знал, отразилась вся моя правда. Отразилась так честно и непосредственно, что даже стало страшно. Захотелось на крышу, выпить залпом бутылку красного вина и спеть старинную французскую песенку о коте влюбленном в радугу. Кот был глуп и не понимал что радуга это всего – навсего свет, преломленный в дожде. Так просто, немного воды и света… немного любви… и… цвета. Говорят, что влюбленные коты видят только один цвет. Синий.
Для любви котам нужно так мало. Любить. Синий цвет. Крыша.
Однажды я ей сказал:
– Когда ты смотришь на меня, я счастлив.
– Что это такое? – спросила она.
– Это когда ты точно знаешь что чистое синее небо где – то высоко над головой, но вдруг оно обрушивается на тебя всем своим великолепием. Поглощает и окутывает все твое сознание. И ты понимаешь что небо, это то, что внутри тебя. От этого немного щекотно в области груди, но довольно терпимо. Только страшно.
Страшно потому, что твое небо в данный момент над головами миллионов людей. Для одних оно безоблачное и синее, такое же синее как вода в океане. Для других черное как черничный кекс пригоревший на противне в духовом шкафу. Для тебя, голубое с проседью перьевых облаков, как мазки на картинах Моне. Для меня… стоит только усомниться, и затянет черными тучами и прольется дождем. Или упадет, не удержится. И с треском, и в дребезги на мелкие кусочки.
И нет в этом небе ничего святого или волшебного, покуда не окажется оно внутри и не защекочет. А потом и нас с тобой не станет, а оно переселится в другое сердце и там будет жить. Вечное, свободное, наше. И кот, прищурив глаза от ярко синего, прочитает наивные детские стихи:
Котам то виднее как устроен этот мир. И они, в отличие от тебя точно знают, что такое счастье.
Письмо это пришло в редакцию краевой газеты с пометкой, – лично в руки главному редактору, правдивая информация таинственных исчезновений.
В постскриптуме автор пишет:
Прошу не искать меня, так как на момент издания данного письма в вашей газете, я намериваюсь быть очень далеко от здешних мест. Как в расстоянии, так и во времени. В гонораре не нуждаюсь, зато остро нуждаюсь в правдивом донесении информации от первого лица. Коим являюсь я, ваша многоуважаемая супруга Аменхотепа.
Письмо публикуется без корректировок и рецензирования. Единственное, главный редактор привнес в повествование некий журналистский «апломб», вставляя информационные параграфы под названием – Аналитическая справка областного отделения внутренних дел (в тексте сокращенно – АСОВД.)
Спасибо.
Очень многое я понимаю только сейчас. Сколько же нужно еще съесть удобрений что —бы понять все остальное? Сколько нужно продать друзей, выгнать из ночного теплого дома собак на мороз и предать братьев? Сколько нужно похоронить близких и сколько после всего этого прожить минут, дней или столетий? Скольких отцов и матерей обмануть и скольким женам изменить? Сколько спасителей продать за тридцать серебряников? Сколько убить?
О чем это я?
Ах да…
В жерновах истории, моя личная совсем ничего не значит. Да и у вас, думаю, все точно так же. Ведь если мы говорим о войне, каждый сразу представит себе что – то свое. Эпическое и глобальное. Вряд ли кто – то будет видеть, к примеру, маленькую девочку с растрепанными волосами, сидящую на разбомбленном сооружении. Она плачет, потому что не может найти своего дома, мамы и папы. И для нее война, этот именно момент, эта минута, это мгновенье. А для вас… что – то другое, не такое мелочное.
То же можно сказать и о простой нашей незамысловатой жизни; глупой, сложной, удивительной, паршивой, всесторонней и обыденной как вываренная баранья кость.
Так вот…
