— Я и так уже наболтала лишнего, — Ида поставила кружку на стол и приняла вид загадочный и, одновременно, комичный, — Ты сама вправе решать, принять их предложение или отказаться. Но… поверь мне… Тот опыт, что ты получишь в «Фонде», будет самым чудесным, самым волшебным и невероятным за всю твою жизнь. Сравнить тебе его будет совершенно не с чем, ибо лишь единицы имеют доступ к
Глаза старухи в обрамлении жидких, сереньких ресниц мечтательно закатились к оплетенному тенётами потолку, и Соня едва не фыркнула. А потом её осенило.
— Ты ведь тоже участвовала в этом их эксперименте, так? Не отказывайся, я же вижу!
Ида от неожиданности замялась, на желтых скулах выступил легкий румянец. Она помахала перед лицом уцелевшей рукой, дескать,
— Эксперимент — не совсем верное слово…, - пояснила она, тщательно подбирая слова, — Это целое движение. И зародилось оно еще до Первой Мировой. По слухам, Николай II был в курсе, но не пожелал выдать
— Я ничего не поняла, — Соня с усталым раздражением разглядывала свою пожилую подружку. История интриговала, но всё больше отдавала чем-то, что хотелось обойти десятой дорогой и забыть. От греха. Она рассчитывала на большие деньги, но судя по всему, о деньгах речь не идёт. Она окинула добротное, но потрёпанное временем убранство гостиной, подтверждающее её домыслы, и вздохнула.
— И сколько продлится эта…
— У каждого по-разному. Все зависит только от вдохновенья!
Соня поколебалась и вздохнула.
-. Конечно, всё это так интересно, но, боюсь, мне придётся отказаться. Бросить работу на неопределённый срок… Я потом не вылезу из долговой ямы. И дом…
— Немедленно прекрати эти мещанские речи! — возмущенно воскликнула старуха, — Ты художник, творец! Когда ты вернешься, я тебе помогу с оплатой счетов. Кое-что Иль мне оставил, — она заговорщицки подмигнула, — А если доверишь ключи, я присмотрю и за домом.
Соня, сдаваясь, благодарно улыбнулась, напомнив себе до отъезда врезать на дверь мастерской крепкий замок. Она доверяла Иде, но не могла допустить, чтобы любопытная старуха, шастая по дому, ненароком обнаружила её автопортрет. Это могло бы поставить жирный крест на их дружбе.
На крошечном аэродроме её встретил дотошный охранник, который, не отпирая ворот, затребовал с неё письмо и скрылся с ним в своей будке. Вытягивая шею, Соня видела в окошко, как он нацепил на голову что-то похожее на лупу часовщика и надолго склонился над запиской с инструкциями. Сразу стало ясно, что та была написана от руки вовсе не из небрежности или спешки. Он скрупулёзно сличал почерк…
После он запустил её на совершенно пустую автостоянку, забрал смартфон и ключи от машины, пообещав сохранить вверенное ему имущество до её возвращения, а потом с большим почтением проводил девушку в белоснежное, кожаное нутро маленького самолёта с наглухо затонированными иллюминаторами.
Соня напряглась, осознав, что не будет знать направление движения, но быстро успокоила себя: если её везут в рабство на таком самолёте, то дай бог каждому такое рабство. Да и что будет с того, если она вдруг неким фантастическим образом на высоте нескольких километров сообразит, что ее везут, например, в Сомали или Мьянму? Не выбросится же она в иллюминатор, прежде разбив его — чем? Она огляделась. Бутылкой шампанского?
Так что — наплевать. За этот месяц её сотни раз накрывали сомнения, страхи, тревоги и даже панические атаки, но каждый раз она вспоминала Иду. Ида прошла через это и, кажется, осталась довольна. Хоть и не разбогатела. Впрочем, как знать? Быть может, старуха и разбогатела, но, не слишком интересуясь деньгами, просто… зашивала их в матрас? Это предположение косвенно подтверждало её обещание помочь со счетами.
Когда сомнения и страхи становились невыносимыми, она звонила подруге, и та, неизменно терпеливо и весело, её успокаивала и ободряла:
Сознавая, что шампанское в салоне отнюдь не для того, чтобы скрасить её перелет, она, тем не менее, выдернула пробку и налила себе полный фужер. Оно ударило по мозгам почти мгновенно, мягко и бережно погружая ее в безмятежную сонливость. А проснулась она от того, что уши заложило — самолётик пошел на посадку. Но приземлившись, тот еще непозволительно долго продолжал движение, прежде, чем остановиться и поднять пассажирке дверь.