Фейль… Что с ней сталось? Кси оставалось надеяться, что Богиня хранит её так же, как и его.
Вскоре он отметил, что воздух в подземных ходах становится всё более свежим. Вместе с тем, температура понижалась. Время от времени у Кси начинали стучать зубы, и он зябко кутался в накидку, которую его заставила взять Фейль.
Она так предусмотрительна… Кси приостановился.
Ладно, с ножом можно было угадать. Тем более что Фейль рассказывала ему о чудищах, поджидающих в туннелях свою жертву. А накидка? Значит, Фейль точно знала, что будет холодно. Почему тогда она ничего не сказала об этом, даже когда Кси упирался и не хотел брать накидку с собой?
Вскоре Кси заметил, что перед ним то и дело всплывает облачко пара. Он долго не мог сообразить, почему это происходит, но потом до него всё-таки дошло, что пар появляется, если выдохнуть с силой. Он подивился и пошёл дальше.
Становилось всё холоднее. Время от времени Кси посещала мысль о возвращении, но он отгонял её от себя. Перед ним лежала неизвестная страна, а имя ей было — Свобода…
А что, если остаться жить в туннелях? Добывать еду и питьё там не так уж сложно.
Ну уж нет, подумал Кси. Он твёрдо решил выйти на поверхность, найти там людей, собрать армию, ворваться с нею в подземный город и освободить всех узников… Освободить Фейль, ставшую заложницей не каких-нибудь мятежников, а установленных норм. Знать бы, понесла ли она наказание за то, что помогла ему сбежать…
Когда Кси начало клонить в сон, он не стал устраиваться на отдых. Ему не казалось заманчивым уснуть и не проснуться, замёрзнуть во сне. Да и путь по туннелям приближался к концу, если карта точна.
В туннеле было уже не холодно, а морозно. Кси потёр окоченевшие ладони и дыхнул на пальцы. Перед ним опять поплыл густой пар. Он уже не думал о странных облачках; он вообще уже ни о чём почти не думал. Мысли словно оледенели и потому не могли шевельнуться, дабы привлечь интерес Кси.
Он шёл, время от времени зевая и протирая слипающиеся глаза. Каждый шаг давался ему всё сложнее и сложнее. Он давно уже не ощущал пальцев на ногах, да и руки потеряли чувствительность.
Вскоре Кси заметил, что стало светлее. Он решил убрать верно служивший ему фонариком кристалл в мешок и не смог. Кристалл выпал из его рук на землю. Кси наклонился, чтобы поднять его, и с ужасом понял, что не может пошевелить пальцами.
Он расправил спину и побрёл дальше. Свет всё сильнее заливал пещеру, дно которой кренилось. Угол наклона всё увеличивался, и ход вёл Кси не только вперёд, но и вверх…
Последние крупицы сонливости улетучились. Скоро, очень скоро Кси достигнет поверхности, и тогда…
Когда потолок над головой исчез, Кси заплакал от счастья, и в слезах этих была радость десятка поколений, запертых в подземных пещерах.
Он задрал голову и увидел небо. Оно вовсе не было синим, как в одном из его снов. Над ним расстилалось розовато-фиолетовое полотно, украшенное клубками ваты, серым своим цветом точь-в-точь повторявшей тон одежды Кси.
Кси посмотрел вперёд и не увидел ничего, кроме сверкающей белизны. Кси окунул руки в снег, но не ощутил ни тепла, ни холода. Он попытался согнуть пальцы — и не смог. Кси не беспокоился насчёт того, что происходило с его организмом; возможно, ему даже казалось, что оцепенение охватило его от восторга… Откуда ему было знать, что такое обморожение? Он бодро потопал в ледяные объятия зимы, по колено проваливаясь в снег.
Кси шёл вперёд в поисках какого-нибудь поселения, которого здесь не было и быть не могло — вскоре после того, как несколько миллионов рабов убежали в пещеры, Земля пережила страшную катастрофу. Сильнейшее за всю историю существования планеты столкновение с метеоритом изменило траекторию её движения. Земля поплыла в космические дали, пренебрегая законом тяготения, но вовремя одумалась и основала новую орбиту, куда дальше от Солнца, чем прежняя. Возможно, подземный город, этот оплот матриархата, был самым последним очагом цивилизации на целой планете.
А Кси шёл и шёл, превозмогая холод и боль, пока не упал лицом в сугроб. Он сбросил мешок со спины и перевернулся, хотя это стоило ему титанических усилий. Над ним плыли грязно-серые облака. Кси смотрел на них, пока не почувствовал головокружение.
Он закрыл глаза и понял, что умирает.
— Фейль, — прошептал он онемевшими губами. — Если ты знала… почему молчала? Хотела, чтобы я умер свободным? — Кси усмехнулся. — Госпожа-Богиня… Зачем ты откликнулась… на мои молитвы… Чтобы я перешёл через всё это… и умер?
Перед мысленным взором проплыл образ его матери. Он впервые вспомнил о ней с тех пор, как оказался в тюрьме… Кси возненавидел её за то, что она отдала его в руки хранительниц порядка. Он начал вспоминать всех, кого знал даже мельком. Он возненавидел Нельса, за то, что тот оказался прав. Он возненавидел тюремщицу, которая не смогла убедить Кси в сумасшествии Нельса. Фейль… ненавидит ли он и её тоже?
Умирающий, но зато свободный Кси уже не мог думать. Он повернул голову и лизнул снег. Свобода на вкус ничем не отличалась от воды.
