Местного товара сейчас на этом торге почти нет, хлебная ярмарка во всю ширь загудит только через полтора-два месяца… Ан нет, вру – вон там на ромейский дромон дюжие местные мужики грузят тяжелые стопки тертых* буковых, дубовых и сосновых досок. Это бизнес натурализовавшихся здесь в Китеж-граде тевтонских ремесленников. Не всякие изделия выгодно везти через два межмировых перехода, уплачивая при этом транзитную денежку нашей дотошной, как калькулятор, Мэри. Кое-что в этом мире можно производить прямо на месте и из местного сырья, а потом продавать за серьезные деньги при буквально безграничном спросе на товар. Доски здесь – это один из таких товаров, которых сколько ни дай, все будет мало, и сколько ни запроси – все будет дешево. Все ручьи и окрестные речки буквально усажены мельничными плотинами лесопилок. А ведь всего год назад это было абсолютно пустое место, ну разве что пара весей при Перетопчем броде.
Примечание авторов: *
Единственное, чего (или) кого на Китежградском торге нет – так это живого товара, то есть невольников. Нет рабов-гребцов и на пришедших из Византии дромонах. Ромейские купцы еще в Константинополе были предупреждены о том, что любой раб, ступивший на артанскую землю, тут же становится свободным. Вольнонаемные гребцы, конечно, удорожают перевозки, но не настолько, чтобы сделать маршрут убыточным. Хотя с удорожанием – это как посмотреть; отсутствие на борту надсмотрщиков и запаса продовольствия для их питания высвобождает место для дополнительного груза, что частично компенсирует затраты. К тому же в случае каких-либо неприятностей вольнонаемные гребцы будут сражаться за спасение корабля вместе с остальной командой, что сильно увеличивает шансы на общее выживание в шторм или при нападении пиратов.
Но не успели мы полюбоваться на торг, в том числе и прицениться к выставленному в нескольких оружейных лавках отличному тевтонскому холодняку, как глянь, а нам навстречу уже спешат мои местные управляющие Добрыня и Ратибор, вершащие тут все дела, когда их великий князь шарахается где попало. Опытные вои сперва троекратно кланяются князю его воспитаннику и гостю, а потом по новому обычаю крепко жмут нам руки. Ратибор тут же порывается дать отчет о текущих делах, но я его прерываю, и говорю, что эти вопросы мы обсудим у меня в «офисе» (то есть в замке) в присутствии Нарзеса, который у меня здесь работает кем-то вроде министра иностранных дел, и Велизария, как министра обороны. Ну не нашлось им работы в мутном и скользком мире Смуты, насквозь пропитанном нашими чисто русскими интригами – вот и поставил я их беречь, холить и лелеять мир Славян, как дополнительный компонент безопасности в придачу к императору Кириллу Первому и императрице его Аграфене.
два часа спустя, Великая Артания, Китеж-град, княжий терем на холме.
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский.
Помимо Добрыни, Ратибора, Нарзеса и Велизария, отчет мне должны были давать нанятые Мэри тевтонские специалисты – агроном Пауль Бауэр, занимающийся увеличением производительности моих «совхозов», архитектор Мартин Крюгер, на совести которого – цивилизованная застройка Китеж-града, и кораблестроитель Хорст Рихтер, которому поручена постройка верфи и нормального торгового флота вместо этих дурацких византийских дромонов. Все нанятые мною специалисты идейные – то есть поставленные перед выбором поклоняться Кибеле или креститься и эмигрировать; они выбрали последнее, и при этом предпочли подписать контракты со мной, а не присоединяться к своим соотечественникам в мире Содома. Говорят, что я удачлив, и со мной они добьются большего, чем с кем-нибудь другим.
