Я вглядываюсь в темноту и, действительно, вижу нечто наподобие низких бараков — ферма. Там могут быть плохие запахи от животных. Поворачиваю влево и набираю скорость. Проезжаем ферму, тускло освещенную одиноким фонарем, а дальше лес. Это хорошо — в лесу наш автомобиль трудно заметить. Но моей радости на смену быстро приходит отчаяние. Как только мы минули полосу леса, слева замаячили фары автомобиля, а потом еще и включилась мигалка на его крыше.
— Вот сволочи! — ору я, а у самой уже слезы катятся из глаз. — Они наперерез нам прут!
— Катя, гони! — кричит Света, прижимая сына крепче к себе. — Вон, уже видно шоссе и пост ГАИ!
И я, млять, гоню. А что делать? Уже не обращаем внимания, что наш внедорожник подбрасывает на ухабах, и что мы уже на грани истерики. Я гоню! Я жму на педаль газа и молюсь Богородице о спасении.
Пост ГАИ с вышкой и прожекторами приближается, но так же приближается догоняющая нас машина с синей мигалкой. Через несколько минут под визг тормозов выворачиваю на асфальтированный участок дороги, ведущей к шоссе. А еще через пару минут влетаем на всех парах прямо к вышке, где я резко торможу. Останавливаемся прямо под прожектором, где нам машут своими черно-белыми палками люди в форме с яркими желтыми полосами на жилетах.
Мы спасены! Мы спасены!? Или не спасены?! Я ничего не понимаю!
Сзади с визгом тормозов останавливается авто преследователей и из него выскакивает мужик. Он направляется прямо к гаишникам, размахивая удостоверением. Он мент! Вот это полный звездец!
Сердце пропускает пару ударов. Я со стоном безнадеги упираюсь лбом в руль, а нас уже окружают бандиты. Избитая рожа с одной стороны и второй, здоровенный, с другой. Командуют, выходить из машины, и гаишники требуют того же.
Мы выходим. Нас тут же хватают и ведут к преследовавшему нас внедорожнику. Бандит, который мент, благодарит гаишников и те не слушают наши истеричные вопли:
— Позвоните в полицию! Сообщите, что нас украли! Они бандиты!
Нам закрывают рты и запихивают в машину. На руки мне и Свете надевают наручники.
«Это точно, пипец! — стону я себе под нос. — Теперь они точно нас убьют».
— Ну, млять, девки, ну, суки! Я еще думал не трогать вас. А теперь — оторвусь на каждой по полной! — грозится мент, то есть лже-мент. — Надо было сидеть тихо и не рипаться, тогда бы целы были. А теперь будет вам групповуха по полной программе!
Сидящий за рулем бугай удовлетворенно кивает, мол «да, будет, уж не сомневайтесь!»
— Дуры, ё-вас-раз-ё, идиотки! Вы серьезно, думали сбежать?! — продолжает свой злобный монолог лже-мент. — Жабы, млять! Тупые овцы!
Я молчу. Понимаю, что шанс упущен и второго не будет. Есть маленькая надежда на то, что у Кирилла друг работает где-то в правоохранительных органах и он может помочь. Но это всего лишь маленький светлый лучик, который тает с каждой минутой, отсчитывая которые, мы удаляемся от поста ГАИ.
Нас привозят в тот же дом, из которого нам удалось сбежать полчаса назад. В подвал не ведут, а сажают на диван в гостиной. Руки в наручниках за спиной у меня и у Светы. Пашку сажают отдельно в кресло. Рядом с ним маячит лже-мент, оглядывая нас.
— А ты, ничего такая, Эльфийка, — делает он, вроде как, комплимент Свете. — Сама меня ублажать будешь, все сделаешь, как я скажу.
С этими словами он надавливает руками на шею Пашке и ржёт, глядя на Свету. А она будто бы застыла. Вижу ее пустой взгляд в окно. Даже не моргает. А что тут скажешь? Что тут сделаешь теперь?
Но через минуту, я начинаю удивляться. Света переводит взгляд на лже-мента и… улыбается.
— Прямо сейчас хочешь? — спрашивает она с каким-то странным выражением лица.
Она что, смирилась и готова их ублажать? Я в шоке.
— Не торопись, соска, придет твое время, — презрительно улыбаясь, отвечает лже-мент и наливает себе водки из бутылки, которая стоит на журнальном столике.
Света так же, не моргая и странно улыбаясь, поворачивается ко мне:
— Кать, а почему меня все зовут Эльфийкой?
Какой-то странный вопрос в данной ситуации. Но, может быть, ей это важно? Надо ответить.
— Сериал фэнтезийный по телеку показывали. Там хоббиты, драконы, орки всякие и эльфы. Так ты на главную Эльфийку похожа. Только той артистке еще уши острые делали, ну, для образа…
Света вдруг наклоняется ко мне и просит:
— Посмотри, может у меня тоже острые, как у той, из фильма.
Я быстро бросаю взгляд на бандитов. Те смотрят на нас, как на дебилок, типа «совсем тупые бабы». Но Света просила и я пододвигаюсь ближе к ней, и наклоняюсь, рассматривая ее ухо.
— За окном мужик наблюдает. Наш мужик, — быстро шепчет она, даже не шевеля губами.
— Нормальные у тебя уши, — ставлю я свой диагноз и чувствую — внутри меня все ожило.
Сердце ожило и надежда появилась. «Наш мужик» может означать, что там, за окном есть наш знакомый, который может нас спасти. Может быть, это Герасим? Хорошо бы. Но тут же приходит мысль: этот «наш мужик» обязательно вызовет полицию. Нас точно спасут!
