— А то! — отвечаю, прожевав вкуснятину и с удивлением отметив, что вкус чувствую и очень даже приятный вкус.
— Так расскажи. Чтоб мы гордились, — подтрунивает подполковник.
И все дружно ждут моего захватывающего рассказа.
Делаю большой глоток чая, запивая очередной кусок оладушки. Смотрю — уставились все на меня и прекратили есть. Ладно, расскажу. Может быть, гордиться тут и нечем, но и стыдится тоже нечего.
— Японцы сказали, что русские слабаки и что от их фирменной водки «сётю» свалятся на третьей рюмке. Ну, слово за слово, и мы с Мишей… э-э… это мой… э-э… — запинаюсь, не хочу признаваться, что мой друг является еще и моим компаньоном в бизнесе.
— Собутыльник, — подсказывает тесть.
— Ну, типа того, — соглашаюсь я и вижу, как Катя подхихикивает, отвернувшись в сторонку. — Так вот, мы ударили «по рукам».
Цепляю еще кусочек оладьи и отправляю в рот. И правда, чуть подкрепившись, кажется, что и голова становится «легче» и желудок обрадовался.
— Ну и? — вопросительно вздергивает бровь подполковник.
— Где-то после пятой рюмки я уже сбился со счета.
— А Миша? — волнуется Катя.
— Когда Герасим уносил меня, Мишка все еще стоял на ногах, — улыбаюсь я.
— А японцы уже лежали? — интересуется тесть, явно проникшись, так сказать, значимостью момента.
— Когда сётю закончилась, мы все уже были «в зюзю» и «под завязку», но сдаваться никто не пожелал, и мы начали разливать нашу водку. Жахнули с Мишей еще по одной и тогда японцы сдались, — гордо отвечаю я. — Я думаю, что сказанный Мишкой тост: «Чтоб не последняя!» их таки добил.
Прогрохотавший в этот момент громоподобный хохот тестя заставляет вздрогнуть всех, в том числе и стоящую на столе посуду.
— Ладно, убедил, — отхохотав, объявляет повеселевший подполковник. — Мать, доставай «Изабеллу».
Наталья Сергеевна незамедлительно скрывается в коридоре и через минуту возвращается с бутылкой крымского вина.
— Давай, программист, опохмелять тебя будем, — миролюбиво предлагает мне внезапно подобревший будущий тесть, выдергивая штопором пробку из пузатой бутыли.
Катя быстренько приносит фужеры. Андрей Данилович, разлив вино в хрустальную посуду, поднимает тост:
— За знакомство!
Все дружно чокаемся. Пить я не тороплюсь. Подношу фужер к носу и вдыхаю сладкий аромат лета. Да, Изабелла всегда у меня ассоциировалась со счастливым солнечным летом и соленым морем.
— Последний раз пил это вино лет пятнадцать назад, — невольно вырывается у меня. — Мы тогда студентами в Судак ездили на виноградники. Подрабатывали летом…
Делаю глоток и смакую вино, зажмурившись, наслаждаясь воспоминаниями о беззаботной юности, которые пробуждаются давно забытым вкусом.
— Подрабатывал, говоришь? — усмехается будущий тесть. — Так значит, не всегда ты был «состоятельным»?
Ну что за мужик, млять! Вот же неймется ему! Хотя, он ведь отец и, конечно, его волнует, что за тип такой с его дочкой встречается. Я бы на его месте, может быть, тоже допрос устраивал. Смирившись со своей участью допрашиваемого, уже открываю рот, чтобы ответить, как в прихожей раздается пиликание дверного звонка.
Катя идет открывать и через минуту в кухне появляется обеспокоенный Герасим.
— Доброе утро, — оглядывает он собравшихся. — Кирилл Иванович, телефон ваш не отвечает, так я забеспокоился…
— Я сейчас поищу твой телефон, — Катя хлопает меня по плечу и убегает из кухни.
— А вы у нас кто такой будете? — интересуется подполковник.
— Я? Так ясно кто — шофер и телохранитель, — наивно сообщает Герасим с невинной улыбкой счастливого амбала.
Я безнадежно закатываю глаза — полное палево…
— А-а-а… Вот даже как, — скрестив руки на груди, снова буравит меня взглядом будущий тесть, зараза.
— Вот, нашла, — Катя протягивает мой мобильный.
Смотрю, действительно, куча не отвеченных звонков, в том числе и от Миши.
— Прошу меня извинить, — я встаю и выхожу в коридор, чтобы без лишних ушей поговорить с другом.
Если он уже пять раз набирал меня, то может быть, что-то случилось там с япошками. Выжили ли они после вчерашнего?
— Герасим, проходите. Позавтракайте с нами, — слышу голос Кати.
— Да-да, проходите, Герасим. Интересно с вами пообщаться, — басит мой будущий тесть.
Набираю Мишин номер и жду ответ.
— Да, не надо. Я уже завтракал, — голос Герасима. — Я лучше пойду, в машине подожду.
— Значит так вас отмуштровали — за один стол с «хозяином» прислуге садиться нельзя? — голос подполковника.
Ах ты, зараза! Теперь понятно, откуда у Кати такие предрассудки насчет барского отношения богатых людей к своим работникам. Конечно, мужик вырос в Советском Союзе, где не было бедных и богатых, то есть где были все бедные. С этим воспитанием уже нет резона бороться. Но Кате зачем было вдалбливать эти советские принципы?
Слушаю длинные гудки в телефоне, а другим ухом прислушиваюсь к диалогу в кухне.
