Никто и никогда не полюбит его, никто, потому что он искалеченный, странный, ничтожный человек-катастрофа.
Он держал мир на расстоянии. Он портил все, к чему прикасался. С ним что-то не так, и это навсегда. Ему не дано переживать обычные эмоции. Он даже не мог испытывать такое сладкое чувство, как любовь, без того чтобы не царапать его и не разрывать на части в попытке оттолкнуть от себя.
Привязываться к другому человеку — значит страдать. Привязанность означает покинутость, страх, одиночество и боль. Зачем ему все это?
У любви были глаза Ники, ее светлая улыбка и детская непосредственность, и она причиняла ему боль.
Ригель сощурил глаза. Стресс пульсировал в висках, под веками вспыхивали белые звездочки, и он чувствовал, как поднимается из глубины и заливает все его существо жестокое, холодное чувство пустоты.
— Нет, — простонал он, напрягая мышцы в тщетном сопротивлении душевной боли, которая всякий раз грозила лишить его способности трезво мыслить. Он закрыл и потер глаза, но это не помогло, пустота осталась. Тогда в ярости он пнул попавшийся под ногу рюкзак и сел на кровать. Обхватил голову руками и начал раскачиваться взад-вперед. — Не сейчас… Не сейчас…
***
— Ригель! — позвала я на лестнице, а когда добралась до второго этажа, пошла прямиком в его комнату. Дверь была приоткрыта. Я толкнула ее и увидела, что Ригель сидит в полумраке на кровати,.
— Ригель!
— Не входи, — прошипел он угрожающим тоном, заставив меня вздрогнуть. — Уходи! — Он провел рукой по черным волосам. — Уходи сейчас же!
Мое сердце колотилось как сумасшедшее, но я даже не пошевелилась, потому что не собиралась уходить. Я медленно подошла к нему и услышала его шумное дыхание. Стиснув зубы, Ригель снова прорычал, вцепившись рукой в покрывало:
— Я запретил тебе входить!
У него был взгляд дикого зверя.
— Ригель, — тихо сказала я, — ты в порядке?
— В полном, — прошипел он. — А теперь проваливай!
— Нет, я не уйду…
— Убирайся! — прохрипел он с такой ненавистью, что я испугалась. — Ты глухая или что? Я прошу тебя уйти!
Мне было больно смотреть на него, потому что в его глазах, залитых гневом, промелькнуло страдание — так сверкает под солнцем стеклышко на черной земле. От огорчения слова застряли у меня в горле.
Ригель снова отталкивал меня, но на этот раз я видела, с каким отчаянием он прогоняет меня. «Ригель обрекает себя на одиночество» — вспомнила я слова Аделины, видя, как он истекает кровью на моих глазах.
— Ника, ты меня слышишь? Уходи!
Своим криком Ригель напугал бы любого, но на этот раз я слушала свое сердце, а не разум. Я обняла его и прижала к себе.
Я желала разлететься на кусочки вместе с Ригелем, не понимая, почему я тоже должна разорваться. Его руки обхватили меня, наверное, чтобы через секунду оттолкнуть. оттолкнуть.
— Ты больше не будешь один, — прошептала я ему в ухо, — я не оставлю тебя, Ригель. Обещаю! — Я чувствовала его тяжелое дыхание у себя на животе. — Ты больше никогда не почувствуешь себя одиноким. Никогда больше…
И в тот момент, когда я произнесла эти слова, его руки сжали ткань моего платья. А потом Ригель притянул меня и прижался лбом к моему животу.
Он как будто благодарил меня за сказанные слова, потому что очень в них нуждался. По телу пробежал нервный ток, я сжала его волосы пальцами. И когда Ригель сильнее прижал меня к себе, как будто я была тем, чего он хотел больше всего на свете, мое сердце взорвалось.
Оно взорвалось, как галактика.
Моя душа расширилась и обернулась вокруг Ригеля, пока не слилась с его дыханием. Я нуждалась в нем так же, как и он во мне, потому что мы — частички единого духа, стремившиеся друг к другу на протяжении всей жизни и наконец соединенные биением наших сердец.
Мои широко раскрытые глаза наполнились слезами. Я прижалась к нему, потрясенная этим озарением, постигшая тайную истину. Отступать было слишком поздно. Ригель наполнил меня собой, он оставил на мне свои отпечатки пальцев. Все, чего я хотела, все, чего я отчаянно желала, — быть рядом с этим сложным парнем, который сейчас держал меня в своих объятиях, как будто только так мог спасти гибнущий мир. Спасти себя…
Парень, которого я знала всю свою жизнь, ребенок из Склепа с черными глазами и потухшим взглядом. «Ригель, — кричала я про себя, — Ригель и никто другой!» Вот кто мне нужен. Мне казалось, что он всегда находился во мне, придавая смысл моему молчанию, беря за руку мои сны, даже когда они были слишком страшными. А с недавних пор я жила в ритме биения его сердца, в тревожном и сбивчивом, который он передал моему сердцу.
Я принадлежала ему каждой сияющей частичкой своей души, каждой мыслью и каждым вздохом.
Мы с Ригелем были началом и концом одной истории, вечные и неразлучные, как небо и звезды; он — царапина, я — пластырь, и вместе мы — пульсирующее созвездие.
Вместе с самого начала.
И пока я разрывалась, чтобы собрать себя по кусочкам, которые кричали только его имя, пока все распадалось и он становился частью меня, я думала о том, что единственный, кто был в моем сердце на протяжении всей моей жизни, это Ригель.
Глава 25
КУРС НА СТОЛКНОВЕНИЕ
