Темноту Ригель превращал в бархат. Он прикасался к моему замершему сердцу, и оно снова билось ровно и спокойно, как будто Ригель знал тайную мелодию, которая вращала его сложные шестеренки. В его глазах был рай, а на губах — ад, и эта истина не требовала доказательств. Я повернула ключ в замке и открыла дверь. Ради приличия следовало хотя бы постучать, но когда я уловила в воздухе запах его парфюма, то без колебаний переступила порог. Бросила сумку на банкетку и сняла куртку, заметив в комнате свет от настольной лампы.
Я ожидала увидеть там Ригеля, но нашла только открытую книгу о движении спутников, стакан воды, тарелку с крошками и листочки, исписанные его изящным почерком. Я погладила ручку, оставленную в бороздке между книжными страницами, и представила прекрасное лицо Ригеля, освещенное лампой, и его внимательные глаза, которые скользили по этим строчкам. Он всегда был очень сосредоточен, когда читал.
В следующий момент я почувствовала его у себя за спиной. Я резко обернулась, потому что знала его разбойничью привычку бесшумно двигаться в темноте.
— Надеюсь, ты мне все объяснишь.
Он стоял в дверях, ужасный и прекрасный. Его глаза пронзали комнатный полумрак и, как всегда, вызывали во мне дрожь. В руке Ригель держал свернутую трубочкой вечернюю газету, и нетрудно было догадаться, что в ней написано. История о «Санникрике» облетела всю страну. Он подошел и швырнул газету на стол, не спуская с меня грозного взгляда. Запах его духов еще больше волновал мое сердце. И хотя сейчас глаза Ригеля отталкивали и кололись, никогда еще мое тело не чувствовало так остро, что оно целиком и полностью принадлежит ему.
— Почему? Почему ты мне не сказала?
Он был на меня зол. Очень.
Ригель хотел бы быть там. Мое поведение ему не понравилось, и мысль о том, что он не находился рядом со мной, столкнулась в нем с первобытным инстинктом защитника, возбуждавшим сердце.
Вот бы просто нырнуть в его объятия, прижаться к груди и почувствовать себя в безопасности.
Но я понимала, что мне не избежать тяжелого разговора, если Ригель просит объяснений. — Если бы я сказала, ты бы пришел, — прошептала я. — А как раз этого я и не хотела.
хотела.
— Ты этого… не хотела? — Глаза Ригеля превратились в две узкие щелочки. — И почему, Ника? Внезапно в глазах Ригеля вспышкой промелькнула догадка, и теперь он смотрел на меня холодно-враждебно.
— Значит, ты подумала, что я слишком слабый, чтобы туда прийти? — Ригель шагнул ко мне, выплескивая гнев и боль. — Ты так решила, потому что у меня случился приступ? — Нет.
— Тогда почему?
— Я не хотела, чтобы она тебя увидела, — прошептала я с обезоруживающей искренностью.
Ригель не двигался, но в его радужках рождалась новая эмоция. Удивление?
— Я не хотела видеть, как она смотрит на тебя, — призналась я. — Если бы она на тебя посмотрела, в ней могло бы что-то пробудиться. Я этого не вынесла бы. Она ведь помешана на тебе, всегда буквально душила тебя своей заботой, навязывала свою любовь. Мне нечем дышать, даже когда я ее вижу. Она не должна к тебе приближаться. Я хотела защитить тебя от нее, поэтому решила пройти через все это одна!
Я сжала кулаки, чтобы сдержать дрожь в руках. В горле першило от сказанных слов. К глазам подступали слезы. Последние дни я только и делала, что плакала, и вот опять.
— И я опять так поступила бы, — процедила я сквозь зубы, вспомнив ее победоносную улыбку, посланную мне в напоминание о мучительном прошлом. — И еще тысячу раз, лишь бы только не подпустить ее к тебе. Даже если ты думаешь, что это глупо, мне все равно. Злись на меня, если хочешь. Ригель, я готова на все, только бы она больше тебя не увидела!
На секунду я зажмурила глаза. Внутри меня как будто взорвалась звезда и высвободилась энергия.
— Так что сердись, рычи на меня! Скажи мне, что я не права и слишком много на себя беру, думаю и решаю за тебя и все такое! Говори, что хочешь, но не проси меня извиняться, не делай этого, потому что единственное, что дает мне силы и спасает в этой ужасной ситуации, — мысль о том, что хоть раз, хотя бы раз я смогла сделать что-то, чтобы защитить…
Ригель схватил меня и притянул к себе. Я уткнулась ему в грудь и укуталась его теплом как пледом, мир завибрировал в его объятиях, подчинившись невидимой сладкой и могущественной силе.
Я дрожала, пока сердце омывалось слезами и меня покидали последние силы.
— Глупышка, — тихо прошептал Ригель мне на ухо.
Я закрыла глаза. Боже, как хочется, чтобы Ригель навсегда вычеркнул Маргарет из памяти, просто заговорив со мной низким грудным голосом.
Ригель погладил меня по затылку, как будто убаюкивая. Он сейчас гладил и мое сердце. Я любила его еще больше за то, что он умел собрать меня по частям, просто обнимая меня.
— Тебе не нужно меня защищать, — пробормотал он с нежностью, — ты не должна ни от чего меня ограждать. Это… моя работа.
Я уткнулась лицом в его чистый душистый свитер и покачала головой, застонав у него на груди. — Я всегда буду тебя защищать, — сказала я упрямо, как маленькая девочка, потому что именно такой и была. — Даже если ты думаешь, что тебе это не нужно…
