Ригель ни во что меня не ставил. И я впервые осмелилась на прямой разговор. Наши отношения всегда строились на молчании и недоговоренностях, на его сарказме и моей наивности, на его атаках и моих отступлениях. Я не пыталась понять причины его поведения, предпочитала просто держаться от него подальше. По сути, это даже нельзя было назвать отношениями. Ригель приподнял уголок рта в насмешливой улыбке.
— Я тебе не мешаю.
От возмущения я сжала пальцы в кулак.
— Ты этого не сделаешь! — выпалила я со всей решимостью, на какую только была способна. Мой голос прозвучал чисто и искренне, поэтому, наверное, Ригель сразу помрачнел.
— Не сделаю что?
— Сам знаешь! — отрезала я. От эмоционального напряжения я даже встала на цыпочки. Что управляло мною сейчас — упрямство или отчаяние? — Я не позволю тебе сделать это, Ригель. Ты ничего не испортишь. Слышишь?
Рядом с ним я выглядела жалкой маленькой девочкой с пластырями на пальцах, но смотрела ему прямо в глаза, потому что всей душой хотела защитить свою мечту. Я верила в человеческую доброту и чуткость, в силу ласкового голоса, но Ригель будил во мне эмоции, о которых я не подозревала. Все происходило, как в той легенде…
Ригель больше не улыбался, его темные глаза были прикованы к моим губам.
— Повтори еще раз, — тихо пробормотал он.
Я процедила сквозь зубы:
— Ты этого не сделаешь!
Ригель пристально смотрел на меня, потом скользнул по мне изучающим взглядом, и я опять ощутила, что теряю уверенность в себе, к горлу подступила тошнота. Он как будто медленно ощупывал меня, а в следующее мгновение развел скрещенные руки.
— Повтори еще раз, — прошептал он, делая шаг вперед.
— Ты ничего не испортишь, — пролепетала я. Еще один шаг.
— Повтори…
— Ты ничего не испортишь…
Чем больше я повторяла, тем ближе он подходил.
— Еще, — безжалостно шептал Ригель, пугая и лишая меня последней смелости.
— Ты не испортишь… Ты не… — От волнения перехватило горло, и я тоже шагнула, но назад. Теперь он стоял прямо передо мной. Мне пришлось задрать голову, чтобы встретить его острый взгляд. Он прокалывал меня насквозь. В его зрачках малюсенькой точкой отражался закат — все, что осталось от света в мрачной бездне. Ригель сделал еще один шаг, я снова попятилась и уперлась в стену. Он наклонился и прошептал мне прямо в ухо:
— Ты даже не представляешь, как ласково и невинно звучит твой голос.
Я старалась сдержать дрожь. Ригель умел довести меня до трясучки одним лишь взглядом.
— У тебя трясутся коленки. Ты не можешь даже стоять рядом со мной, ведь правда? Я подавила желание протянуть руку, чтобы оттолкнуть его. Я почему-то точно знала, что не должна к нему прикасаться. Если бы я уперлась руками в его грудь, чтобы оттолкнуть, я сломала бы некую хрупкую защиту от него, и восстановить ее было бы невозможно.
Между нами пролегала невидимая граница. И глаза Ригеля всегда просили меня не переступать ее, не совершать ошибку.
— У тебя бешено колотится сердце, — продолжал он нашептывать. — Ты, случайно, не боишься меня, бабочка?
— Ригель, пожалуйста, прекрати это!
— О нет-нет, Ника, — тихо, с упреком проговорил он, цокнув языком, — это ты прекрати. Если будешь и дальше блеять, как беспомощная овечка, станет только хуже.
Не знаю, где я нашла силы оттолкнуть его. Секунду назад ядовитое дыхание Ригеля касалось моей кожи, а в следующий миг он уже стоял в паре шагов от меня и хмурился.
Но оказалось, это была не я… Что-то метнулось у ботинок Ригеля, вынудив его снова отступить.
Два желтых глаза с рептильными зрачками сверкнули в тусклом вечернем свете.
Кот зашипел на Ригеля, прижав уши, потом молнией кинулся вниз по лестнице и чуть не сбил Анну на ступеньках.
— Клаус! — воскликнула она. — Ты меня когда-нибудь уронишь! Старый разбойник, ты наконец-то решил показаться?
Анна поднялась наверх и удивилась, обнаружив нас у ванной.
— Он всегда прячется в твоей комнате, Ригель! Любит отсиживаться под кроватью, которая… Я не стала слушать дальше, а воспользовалась ситуацией, чтобы ускользнуть. Быстро заперлась в ванной, надеясь укрыться там от невыносимого взгляда, от мира, от всего. Я прислонилась лбом к двери, закрыла глаза и поняла, что у меня ничего не получается: он протиснулся в мои мысли и опять стоял передо мной, нашептывая что-то ужасное вкрадчивым голосом, обволакивая разрушительной аурой.
Я попыталась прогнать это видение, но оно мне не подчинялось.
Бороться было бесполезно, я чувствовала, что тону в его тумане.
Некоторые яды проникают тебе в душу и одурманивают. И от них нет противоядия. Никакого.
Глава 6
ЭЛЕМЕНТАРНАЯ ВЕЖЛИВОСТЬ
Ригель выбил меня из колеи. Два дня я не могла избавиться от гадкого ощущения, будто что-то ядовитое попало мне в кровь.
Порой мне казалось, что я знаю о нем все. А потом представляла многочисленные серые области на карте его личности и понимала, что ничегошеньки о нем не знаю.
