Я услышала, как она встала, шурша простынями, разбудила Нормана и сказала, что им надо прямо сейчас сесть на автобус или на что-нибудь еще, чтобы как можно скорее попасть домой. Я сожалела, что напугала ее и оказалась такой инфантильной. Может, будь я посмелее, вызвала бы скорую помощь, поняв, что Ригель потерял сознание от высокой температуры. Но вместо этого я в панике позвонила Анне, которая была за сотни километров отсюда и ничего не могла сделать, и теперь мне хотелось кусать локти от досады на свою глупость.
— Боже, я чувствовала, что мы должны вернуться, я знала это, — голос Анны дрожал. — Ригелю нужно в постель, и тогда, тогда…
Анна, казалось, находилась на грани истерики. Я задавалась вопросом, не зашло ли ее волнение слишком далеко, но я не могла оценить ситуацию. Может, для родителей такая реакция вполне нормальна. Если бы я так испуганно не тараторила…
— Анна, с температурой я… я могу справиться. — Мне хотелось исправить свою ошибку и быть полезной, а еще надо хотя бы немного успокоить Анну. — Я могу попробовать отвести его наверх и уложить в кровать…
— Ему нужен прохладный компресс, — перебила она, задыхаясь. — Боже, он, наверное, замерз, лежа на полу! И дай ему таблетку! Жаропонижающее в ванной, в боковой дверце шкафчика, флакон с белой крышечкой! Ох, Ника…
— Ты только не волнуйся, — сказала я, хотя волноваться, конечно, было о чем. — Сейчас я все сделаю! Анна, если ты подробно расскажешь, что делать, я…
Торопливые инструкции, которые она дала, отпечатались прямо в моем мозгу. Я пообещала позвонить ей позже, сказав, что все поняла и начинаю действовать.
Я вернулась в коридор и остановилась в метре от Ригеля. Судорожно вздохнула и решила больше не терять времени. Вот бы взвалить его на закорки и затащить наверх. Легко сказать… Для этого как минимум надо до него дотронуться. Ригель не позволял мне прикасаться или даже приближаться к нему, и, когда я неуверенно положила руку ему на плечо, мои пальцы дрожали. — Ригель! — Я наклонилась, и мои волосы упали ему на плечо. — Ригель, сейчас… сейчас ты должен мне помочь.
Мне удалось перевернуть его на спину. Я попыталась приподнять парня и привалить к стене, но тщетно. Тогда я завела руку ему за шею и приподняла голову — волосы Ригеля легли мне на предплечье, вблизи кожа на его белой шее казалась очень гладкой.
— Ригель…
Он казался таким беспомощным сейчас, что мне стало его жаль. Я нервно сглотнула, посмотрела на лестницу, а затем на Ригеля. Я глядела на него с очень близкого расстояния, сидя рядом на полу, и только сейчас осознала, что сжимаю его плечо сильнее, чем нужно, чтобы поддержать его.
— Мы должны подняться, — сказала я мягко, но решительно. — Ригель, всего-то надо подняться по лестнице. И все! — Я закусила губу, подтягивая его туловище вверх. — Вперед!
«Вперед» — это, конечно, громко сказано. Я выхаживала раненых воробьев и застрявших в мышеловках мышей — в общем, привыкла иметь дело с существами совсем другого размера. Я попыталась уговорить его сделать усилие, спросила, слышит ли он меня. А поняв, что не слышит, потащила его по полу. Мои ноги скользили по деревянному паркету, но мы каким-то образом добрались до лестницы. Я ухватилась за тенниску Ригеля и сумела приподнять его и прислонить спиной к стене.По сравнению с ним, высоким и внушительным, я была крошечной.
— Ригель, пожалуйста, — мой голос звучал умоляюще, — очнись!
Я справилась с первым трудным этапом, теперь предстоял второй. Со страдальческим стоном я прижала голову к его животу и не дала ему соскользнуть обратно на пол. Согнулась под тяжестью его туловища и пошатнулась — ноги тряслись.
Стиснув зубы, я шумно дышала. Мы с трудом тащились наверх. Руки Ригеля болтались у моей шеи, я чувствовала его подбородок у своего виска.
Я вздохнула с облегчением, когда мы добрались до второго этажа, но на верхней ступеньке я споткнулась. От ужаса я вытаращила глаза, но было поздно: стены закружились, и мы с грохотом упали на пол.
Я ударилась бедром о край ступеньки и от боли прикусила язык.
— О боже! — я судорожно сглотнула, почувствовав металлический привкус крови во рту. Ну почему я такая неловкая?
Я подползла к Ригелю, схватившись за бедро, потому что оно сильно болело, а второй рукой попыталась проверить, не ударился ли он головой.
Поставить Ригеля на ноги я не могла, поэтому потащила его волоком в комнату. Собрав остатки сил, пыхтя, я затащила его на кровать и накрыла одеялом. Прижала ладонь к своему лбу и отдышалась. Рука Ригеля свисала с кровати, волосы разметались по подушке.
Обессиленная, я побежала в ванную и налила стакан воды, затем открыла дверцу зеркального шкафчика и нашла нужный пузырек.
Я вернулась с таблеткой в комнату и села на край кровати — подо мной заскрипели пружины матраса. Я приподняла голову Ригеля и удерживала ее на сгибе локтя.
— Ригель, ты должен это выпить! — Я надеялась, что он меня услышит и позволит себе помочь. — От таблетки тебе станет лучше.
Ригель не шевелился. Его лицо было пугающе бледным.
— Ригель, — сказала я и положила таблетку между его губ, — давай!
