— Вы мистер Миллиган! — догадался мужчина. — Здравствуйте! Сожалею о своем визите, но я к вам ненадолго. Отвлеку буквально на несколько минут.
— Слушаю вас!
— Я хотел бы поговорить не с вами, — сказал мужчина, — у меня есть несколько вопросов к юноше и девушке, которые здесь проживают.
— К кому, простите?
— К вашим будущим приемным детям, мистер Миллиган. — Мужчина окинул взглядом гостиную. — Они дома?
Повисла тяжелая тишина. Затем Асия и Далма повернулись ко мне.
Я стояла в оцепенении и едва дышала.
Глаза мужчины теперь были прикованы ко мне.
— Это она? Девушка, которая здесь живет?
— Но что вам от нее нужно? — спросила Анна, вставая перед ним.
Мужчина проигнорировал ее, продолжая обращаться ко мне.
— Мисс Довер, я хочу задать вам несколько вопросов.
— Итак, — отрезал Норман, — кто вы и что делаете в нашем доме?
Мужчина перевел холодный взгляд с меня на Нормана, потом полез в карман и, вытащив блестящий значок, произнес:
— Детектив Ротвуд, мистер Миллиган, департамент полиции Хьюстона.
Все уставились на него в изумлении. — Чччто? — пробормотал Норман. — Должно быть, произошла какая-то ошибка, — сказала Анна, — зачем задавать вопросы? — Ригель Уайльд и Ника Довер, — прочитал мужчина на бумажке, которую тоже вынул из кармана, — проживают в доме сто двадцать три по Бакери-стрит с Анной и Норманом Миллиганами. Адрес верный. — Детектив Ротвуд убрал бумажку и снова посмотрел на меня. — Мисс Довер, с вашего разрешения, я хотел бы поговорить с вами наедине.
— Нет-нет, подождите минутку! — Анна решительно смотрела на него, встав между нами. — Вы не можете прийти сюда и задавать вопросы, ничего не объясняя! Дети несовершеннолетние, они не будут с вами разговаривать, пока вы не скажете, что произошло!
Детектив Ротвуд искоса посмотрел на нее. Сначала я подумала, что он раздражен, но потом поняла, что он обдумывает ее слова. Анна защищала меня, как мать защищает свое дитя.
— Я собираю информацию по деликатному вопросу, который недавно привлек наше внимание.
Начато расследование, и я здесь, чтобы взять показания и попытаться, так сказать, пролить свет.
— На что?
— На некоторые события, связанные с сиротским приютом «Санникрик».
С этого момента я слышала все как сквозь стекло. По телу пробежал мороз. На меня нахлынуло страшное предчувствие, и в ушах загудела кровь.
— «Санникрик»? — Анна нахмурилась. — Не понимаю! Какие события имеются в виду? — События, произошедшие несколько лет назад, — уточнил детектив, — я намерен проверить их достоверность.
Из маленького черного пятнышка предчувствие увеличилось до размеров пятна, а потом, как чернила, растеклось по моим жилам, подхваченное кровью. Я ощутила, как что-то царапает меня, не останавливаясь, оказывается, мои ногти.
— Речь идет об очень важном деле, именно поэтому я и нахожусь здесь.
С гостиной было что-то не так: стены искажались, наклонялись ко мне, медленно теряли цвет, покрывались трещинами и паутиной.
Комната погружалась во тьму.
Все вокруг рушилось, и взгляд детектива лишь ускорял падение в бездну. Я боялась этого момента всю жизнь, и вот он наступил.
— Мисс Довер, что вы можете рассказать о Маргарет Стокер?
Горло перехватило. В голове щелкнул какой-то механизм, и реальность исчезла.
— Кто эта женщина? Почему дети должны ее знать?
— Миссис Стокер была директором сиротского приюта до Анджелы Фридж. Однако после нескольких лет непрерывной службы она покинула учреждение. Обстоятельства ее увольнения неясны. Мисс Довер, вы что-нибудь помните о Маргарет Стокер?
— Ну хватит, остановитесь! — голос Анны прорвал воздух.
Сердце стучало в ушах, меня тошнило, как всегда во время приступов паники. Я видела, как Анна стоит ко мне спиной, словно заслоняя меня от угрозы.
— Подождите со своими вопросами! Мы хотим знать, что происходит. Что это за история? Что, в конце концов, произошло?
Взгляд детектива Ротвуда пронзал насквозь, обнажая все мои страхи. Даже когда он отвел глаза, я чувствовала, что его взгляд застрял во мне, как скальпель, забытый хирургом.
— Несколько дней назад в округ Хьюстон поступила жалоба. От некоего Питера Клэя, бывшего воспитанника «Санникрик Хоума», ныне взрослого. Жалоба касалась некоторых видов наказаний, не соответствующих уставу учреждения.
— Наказаний?
— Телесных наказаний, миссис Миллиган, — сухо уточнил детектив Ротвуд. — Побои и унижение детей. Маргарет Стокер в настоящее время подозревается в жестоком обращении с несовершеннолетними при отягчающих обстоятельствах.
Я больше его не слышала. Питер, яростно пульсировало в голове. Это Питер. Комната закружилась перед глазами. Питер обо всем рассказал. Опрокинул чашу, и теперь чернота разливалась повсюду, поглощая краски и свет.
По коже пробежал ледяной озноб, сковав холодом сердце и живот. На лбу выступила испарина, вернулось чувство удушья. Снова подступила тошнота. Воздух вокруг вибрировал, как живое существо, и сердце колотилось, чуть ли не выскакивая из груди.
Питер рассказал, и теперь все увидят, какая она на самом деле. Надо спрятаться, укрыться, убежать, но свинцовые ноги приросли к полу, а тело окаменело. Вспомнился металлический звук,
