Я ошарашенно смотрела на Ригеля, а он деловито заправил прядь волос мне за ухо и, склонив набок свою красивую голову, прошептал:
– Я ни о чем тебя не прошу. Я знаю, что твой дом там, где ты сейчас, и ты наконец наслаждаешься жизнью. Но если ты захочешь прийти ко мне в гости, побыть со мной, остаться у меня…
Я не могла больше терпеть. Моя грудь взорвалась, испуская тепло, которое перебило даже солнечный свет. Я обвила его шею руками и прижалась к нему что было сил.
– Это замечательно! – прокричала я, так что Ригель даже вздрогнул, а потом приподнял меня над землей. – О Ригель! Я не могу поверить!
Я рассмеялась, уткнувшись лицом ему в ключицу, в восторге от того, что ему больше не придется жить в приюте Святого Иосифа и у него теперь есть свой дом, где он будет чувствовать себя свободным. Ригель такой умный и замечательный, он все так хорошо устроил. Теперь мы сможем чаще видеться, у нас впереди прекрасные дни и бесконечные ночи. Счастье – просыпаться по утрам и видеть друг друга, проводить вместе выходные, пить кофе в постели, все делать вдвоем…
Это был самый прекрасный подарок, который я только могла пожелать!
Я взяла его лицо в свои ладони и поцеловала, безумно счастливая, вырвав из него стон наслаждения. Ригель сжал меня так сильно, что я почувствовала его сердце, оно билось так же, как мое: гулко, сильно, часто, безумно.
Мы по-прежнему сломанные, разбитые – это не изменить, так будет всегда, но в сказке, объединявшей наши души, есть что-то чистое и прочное, мощное и нерушимое.
Мы.
И оказавшись на последней странице нашей истории, я поняла, что вечность существует, она существует для тех, кто хотя бы одно короткое мгновение испытывал безграничную любовь, потому что конец – это иллюзия.
Любой конец – это лишь начало чего-то нового.
Квартира Ригеля находилась на третьем этаже. Лифта в доме не было, но хорошо освещенная лестница сверкала, как жемчуг. Она привела нас к двустворчатой двери из темного дерева. Возле нее на табличке блестела медная табличка с его именем. Я успела ее заметить, прежде чем Ригель положил ладонь мне на глаза.
– Не смотришь? – спросил он.
– Нет, – ответила я искренне, как ребенок, и подпрыгнула от нетерпения. Я хотела бы вести себя сдержаннее, но любопытство было сильнее меня.
– Только не хитри, – сказал Ригель мне на ухо наигранно строгим голосом и пощекотал мне бок.
Я обожала живые игривые жесты Ригеля. В эти моменты он открывался передо мной с неожиданной стороны и сводил с ума. Хохоча во все горло, я нащупала замок и без особого труда вставила ключ, который он сунул мне в руку.
Дверь открылась, и между пальцами Ригеля просочился свет.
– Ну что, готова?
Я закусила губу и кивнула, и тогда он снял с моих глаз «заслонку».
Передо мной открылась уютная, залитая светом комната, обставленная простой светлой мебелью в современном стиле, с которой приятно контрастировал темный деревянный пол. Все, от оконных рам до подушек на диване, по цвету гармонировало с паркетом кофейного цвета. Я осторожно прошла в глубь комнаты, осматриваясь.
В квартире пахло свежестью и новизной. Я заметила еще одну дверь в конце узенького коридора и пошла по нему, по дороге свернула на кухню, это мое любимое место в любом доме, пространство для общения, бесед, гостей и тепла. Здесь царил белый цвет, усиленный естественным светом из окна, большой «остров», сверкающая чистотой плита, холодильник стального цвета.
Квартира была великолепна! И совершенно не похожа на жилище студента из молодежных фильмов.
Я повернулась к Ригелю с сияющими глазами и поняла, что все время он молча наблюдал за мной. Всегда такой самоуверенный, язвительный и ироничный, сейчас он, казалось, ждал только одного – моей оценки.
– Она прекрасна, Ригель! У меня нет слов. Мне здесь так нравится! – Я расплылась в улыбке, а он посмотрел на меня с каким-то странным выражением в глазах.
Щеки аж защипало от счастья, и я поспешила продолжить осмотр, уже представляя, как он идет из кухни в комнату с книгой в одной руке и чашкой кофе в другой. Я подошла к подоконнику и достала из картонного пакета, который принесла с собой, маленькое растение с красными соцветиями. Ригель, как я и ожидала, слегка нахмурился: он не очень любил комнатные растения.
– Это зачем? – спросил он недовольно.
Я заставила себя улыбнуться, чувствуя, что мой подарок кажется ему неуместным и уродливым.
– Он тебе не нравится?
По тому, как скептически он посмотрел на горшочек, я поняла, что ответ меня не порадует.
– Боюсь, я не смогу за ним ухаживать, – ответил он, уходя от однозначного ответа. – Загнется.
– Ничего с ним не случится, поверь мне, – заверила я Ригеля с улыбкой и подошла к нему с заговорщицким видом. – А теперь закрой глаза!
