– Спасибо! – Я опустила голову и почесала кончик носа. – В последнее время я почему-то все теряю, – сказала я с улыбкой, словно смиряясь с рассеянностью, которая раньше была мне не свойственна. – Уже который день ищу…
– Я Лайонел.
Он выглядел смущенным и на мгновение отвел глаза, но потом снова посмотрел на меня.
– Меня зовут Лайонел. Насколько я помню, мы так и не познакомились.
Волнуясь, я обхватила учебник обеими руками и немного застенчиво произнесла:
– Я Ника.
– Знаю. – Он слегка улыбнулся и кивнул на этикетку с моим именем на обложке.
– А, точно…
– Ну это уже прогресс. Теперь ты хотя бы знаешь, как меня позвать в случае нашествия улиток!
Лайонел рассмеялся, и я тоже. Его шутливые слова для меня как глоток ключевой воды. И еще я подумала, что только неравнодушный человек мог сделать крюк, чтобы дойти до моего дома и вернуть учебник.
У Лайонела были густые светлые волосы и добродушный смех. Когда он смеялся, в его глазах цвета ореха пробегали веселые искорки и отражалось что-то, внушавшее мне спокойствие.
Однако внезапно его взгляд изменился. Теперь он смотрел мне за плечо. И легкого движения воздуха за спиной оказалось достаточно, чтобы я поняла. В следующее мгновение тонкие пальцы легли на ребро двери над моей головой. Я застыла, каждой клеточкой оцепеневшего тела ощущая его присутствие.
– Ты заблудился?
Ох уж этот голос! Хриплый, вкрадчивый тембр. Он звучал так близко, что меня бросило в дрожь. Я крепче прижала учебник к груди, желая только одного – не слышать его.
– Нет, я вообще-то проходил мимо. Я Лайонел, – ответил мой новый знакомый и недоверчиво посмотрел на Ригеля. – Я тоже учусь в «Барнеби».
Ригель молчал, а его молчание действовало на меня еще хуже слов. По спине побежали мурашки, я прикусила щеку, а потом выпалила:
– Лайонел принес мне учебник, который я забыла в классе.
Затылок кольнуло. Не иначе от взгляда Ригеля.
– Как это вежливо с его стороны.
Лайонел, слегка наклонив голову, внимательно разглядывал Ригеля. Появление этого персонажа всегда вызывало у людей странное замешательство.
– Ну да… Мы ходим к биологу Криллу на лабораторные занятия. – Лайонел смотрел на Ригеля так, словно хотел что-то высмотреть у него в глазах, найти ответ на незаданный вопрос. – А ты? – спросил он, сунув руки в карманы, словно спрашивал: «А ты-то сам кто такой?»
Ригель барабанил пальцами по ребру двери и смотрел на Лайонела из-под темных бровей, в уголках его рта промелькнула дерзкая усмешка. Он, как всегда, чувствовал себя хозяином положения. Только сейчас я заметила, что на нем простая футболка, а не привычная толстовка или свитер.
– А ты не догадываешься? – произнес Ригель вкрадчивым голосом.
Его тон и сама фраза звучали двусмысленно. Мол, понимай как хочешь, кто он и что делает в этом доме, где живу я. Они обменялись взглядами, значения которых я не поняла. И когда Ригель опустил на меня глаза, у него был вид человека, который знает, что последнее слово за ним.
– Анна висит на телефоне, – сказал он, – она хочет с тобой поговорить.
Я отступила в сторону, выскальзывая из-под его руки. Анна ждала у телефона, чтобы поговорить со мной?
– Еще раз спасибо за учебник, – кивнула я Лайонелу, не зная, что добавить. – Я должна ответить. Увидимся! – попрощалась я скомканно и побежала к телефону. Мне показалось, что Лайонел собирается что-то сказать, но Ригель его опередил:
– Увидимся, Леонард.
– Я вообще-то Лай…
Раздался сухой щелчок закрывшейся двери.
Я всегда думала, что Ригель похож на луну – на черную, спрятавшую одну свою сторону от глаз наблюдателей луну, сияющую во тьме ярче звезд. Но я ошибалась – Ригель был похож на солнце. Гигантское, жгучее и неприступное. Оно обжигало, слепило глаза, высвечивало мои мысли, обнажало их, а все остальное оказывалось в тени.
Приходя домой, я всегда видела его куртку на вешалке. Сказать, что мне все равно, значило бы солгать самой себе.
Мир вокруг менялся, когда Ригель находился рядом. Поневоле я начинала искать его глазами. Сердце ухало вниз. Мучили тревожные мысли, и я закрывалась у себя в комнате до вечера, пока не приходили Анна с Норманом. Таков единственный способ не встречаться с его колючим взглядом. Я пряталась от Ригеля, но правда заключалась в том, что нечто пугало меня гораздо больше, чем резкий разрез его глаз, отчужденность или непредсказуемость. Что-то, что не давало мне покоя, даже когда Ригеля от меня отделяли кирпичные стены нашего нового дома.
Как-то раз посреди дня я все-таки решилась выйти на задний двор, чтобы погреться на солнышке.
