Разговор вроде того, что произошел с Панакси, повторялся – в том или ином виде – весь остаток дня. Каждый час, когда мастер Осья-фест делал перерыв в занятиях, кто-нибудь подходил ко мне и говорил что-то гадкое или презрительное, давая понять, что мы больше не друзья.
И всякий раз, как это происходило, в голове звучали слова отца: «Джен-теп не держат камень за пазухой».
Ну да, конечно!
Больше всего на свете мне хотелось убраться с этой скамейки и убежать домой. Запереться в комнате и постараться забыть первые пятнадцать лет своей жизни. Не то чтобы люди говорили мне какие-то очень уж жестокие вещи – хотя их тоже. Но гораздо больнее жалило то, чего они не произносили вслух, а лишь подразумевали. Я – отверженный. Я – иной. Не джен-теп. Не ше-теп. Я – незнамо кто.
Временами я поглядывал на Панакси, надеясь, что он остановит очередного человека, не даст ему подойти. Или хоть посмотрит на меня. Но нет. Я словно был каким-то гадким насекомым, затесавшимся в их сад. И не то чтобы кто-то желал видеть меня мертвым. Они просто не хотели видеть меня вообще.
Наверное, именно потому я и не мог уйти. Пусть я чувствовал себя маленьким и одиноким, пусть все мое существо приказывало встать и бежать прочь, но где-то внутри меня еще жил маленький комочек гнева, который не отпускал меня. Я поклялся себе, что буду каждый день появляться в Оазисе, сидеть на занятиях, чтобы все меня видели. И так каждый день – до момента получения имени мага, когда меня объявят ше-теп.
Я почти убедил себя, что поступаю гордо и благородно, когда увидел Нифению.
Наверное, мне следовало сразу же применить заклятие щита.
Оружием Нифении были лишь ее красота и мои чувства к ней. Но этого хватило с лихвой.
В этот день она выглядела особенно прелестной. Светло-бежевое льняное платье чуть выше колен, извивы мягких каштановых кудрей, спадавших на плечи. Мне всегда нравилась эта ее прическа. Нифения принесла с собой запах лепестков тамариска и теплого песка. И…
«Нет, – сказал я себе. – Она пришла, чтобы тебя уничтожить. Все это – ее оружие. Будь сильным».
Нужно было придумать достойную контратаку. То, что задело бы ее за живое и выбило из колеи. В голову тут же пришли десятки злых и гадких вещей, которые я мог ей сказать. Любая из них помогла бы мне выглядеть умным, а ее – заставила казаться мелкой и ничтожной.
«Отлично! Ты готов к бою».
Однако стоило Нифении остановиться лишь в паре футов от меня, как все блистательные идеи улетучились. И я снова превратился в несчастного одинокого мальчишку.
– Полагаю, ты здесь, чтобы…
– Все думают: я пошла к тебе, чтобы сказать что-нибудь плохое, – быстрым шепотом проговорила она. Голос Нифении был так тих, что приходилось мысленно повторять ее фразы, дабы убедиться, что я верно их расслышал.
Я начал подниматься со скамьи, но Нифения чуть заметно качнула головой, и я шлепнулся обратно.
– Но это не так?
– Я думаю… Я думаю, ты поступил храбро, когда защитил ту дароменскую женщину. Не знаю, был ли это правильный поступок… Ведь джен-теп должны быть заодно с кланом. – Нифения некоторое время стояла молча, а потом покачала головой, словно прогоняя какие-то мысли. – Но Фериус спасла тебе жизнь и, когда пришло время, ты спас ее. Думаю, тебя нельзя за это обвинять. – Она отвернулась, глядя на юг, в сторону от города. – Их было трое, Келлен, и ты – без магии. Но ты дрался с ними. И побил их.
– Фериус… э… тоже поучаствовала.
– Жаль, что я не такая смелая, как ты.
– Ты смелая, – сказал я. – Ты могла бы…
Нифения резко обернулась ко мне. Взгляд ее стал злым, а глаза наполнились слезами.
– Нет. Я не смелая, Келлен. Не говори так.
Что произошло? Надо было как-то ободрить ее, но я не знал как – и просто выговорил:
– Я не понимаю.
– Погоди… Дай мне сказать. – Она смахнула слезы и вытерла руку о платье. – У девочек все не так, Келлен. Наставники неохотно обучают нас высшей магии. Они думают: женщинам не нужно ничего уметь, кроме целительства и…
– Тогда заставь их учить себя, – сказал я. – Моя сестра не принимает отказов. Она…
– Я – не Шелла! – яростно прошептала Нифения.
Несколько посвященных смотрели в нашу сторону. Я даже испугался: не подумают ли они, что я могу навредить Нифении.
– Я не Шелла, – повторила она на этот раз тише. – Я не такая сильная, как она. Ее-то обучают, конечно! Если наставники откажутся, все кругом сразу скажут: это только потому, что она девушка. Но я?… Во мне нет ничего особенного. Я всегда в задних рядах. Мне приходится упрашивать и умолять. И вставать на цыпочки, чтобы из-за спин парней видеть заклинания, которые им там показывают. Если бы другие ребята не занимались со мной после уроков, я ни за что не сумела бы пройти испытания.
Другие ребята? Это кто же, интересно?…
– Эти люди нужны мне, Келлен. Не хочу жить, как моя мать. Она вышла замуж за человека, который относится к ней как к ше-теп, как к прислуге – и не более того. Я должна получить свое имя мага.
