Никто не ответил. Она ушла? Я обиделся и разозлился. И лишь потом заметил, что яркий солнечный свет померк, сменившись серовато-лиловыми сумерками.
Должно быть, прошло несколько часов. Я задремал. Темнота укутывала меня, как плотное одеяло. Скоро вернутся родители и займутся следующей татуировкой. Пришел черед магии крови? Или, может, дыхания? Сколько их вообще у меня осталось?…
Я был изможден и слаб. Я едва мог соображать. Кожаными ремнями меня накрепко привязали к столу. И все же я чувствовал непреодолимое желание как-нибудь – хоть как-то! – навредить родителям. Но что я мог? Ничего. Ощущая собственное бессилие, я заплакал. И, всхлипывая, проговорил:
– Ты мне больше не отец, Ке-хеопс. А ты мне больше не мать, Бене-маат. Вы просто два жутких человека, которые связали меня и отобрали мою жизнь. Однажды я убью вас обоих. Я убью всех в этом дурацком прогнившем насквозь городе.
Произнося эти слова, я знал, как глупо и по-детски они звучат. Так обиженный ребенок выплескивает гнев на всех и вся вокруг него. Вот потому-то я очень удивился, когда в окне вдруг показалась морда, покрытая темной шерстью. Свистящим голосом зверь сказал:
– Убить всех в городе? Кажется, мы найдем общий язык, человек.
В тот момент, когда белкокот появился в окне, я решил, что у меня галлюцинации. В конце концов, я был опоен зельями и несколько дней провел привязанным к столу.
– Ты тормоз, парень? – спросил зверь.
– Тормоз?
– Ты медленный. Немой. Непонятливый. Глу…
– Понял, – сказал я. – Ответ: отрицательный.
Зверь засунул лапу в узкую трехдюймовую щель между створками окна. Створки были зафиксированы в этом положении при помощи защелки с замком, и требовался ключ, чтобы ее открыть. В детстве я часами пытался отпереть окно, используя все, что попадалось под руку – от булавок до молотка.
– Ты его не откроешь, – сообщил я зверю, который ощупывал запор лапой. – Нужен клю…
Замок свалился с защелки и упал на пол. Створки окна распахнулись, и гигантская белка забралась на подоконник, усевшись на задние лапы.
– Как ты это сделал? – спросил я.
– Сделал что?
– Открыл замок.
Он посмотрел на меня со странным выражением на шерстистой морде.
– А мне послышалось: ты сказал, что ты не тормоз.
Снаружи донесся еще один свистящий голосок. Казалось, это разозлило зверя. Он повернул голову к окну.
– Это была шутка, – сообщил он. – Дружеская.
– Ты привел еще одного… – Я вдруг понял, что не знаю, как обращаться к этим животным. Как они предпочитают называться? Котами, белками или некхеками?
– Она увязалась за мной, – сказал зверь, снова оборачиваясь ко мне. Он поднял плечи к ушам, а потом опустил их. Словно пожал ими. – Женщины!.. Да?
Я понятия не имел, о чем он.
– Да, женщины, – сказал я. А потом, чувствуя неловкость, спросил: – У тебя есть имя?
Он что-то просвистел. Потом, увидев растерянность на моем лице, повторил еще раз.
– Рейчис? – переспросил я.
– Примерно так.
Зверь перескочил с подоконника на стол и свернулся клубком у меня на груди, вцепившись когтями в ткань рубашки. Мне хотелось скинуть его, но я поостерегся. Я уже видывал, что могут сделать эти когти.
– Итак, – сказал он, глядя на меня своими маленькими красными глазками, – можно считать, что мы начали переговоры.
– Переговоры?
Он вздохнул.
– Ты уверен, что не…
– Я не тормоз, – сказал я. Беспокойство постепенно сменилось раздражением. – Я просто никогда… не вел переговоры с гигантскими белкокотами, вот и все.
– Да ну? – Он уселся на задние лапы и осмотрел кабинет отца. Его взгляд перебегал от одного блестящего предмета к другому. – А у тебя тут неплохо. – Рейчис поднял лапы и принялся постукивать когтями друг о друга. Его пушистый хвост возбужденно подрагивал.
– Зачем ты это делаешь? – подозрительно спросил я.
Рейчис принял удивленный вид.
– Делаю что? Я ничего не делаю…
– Ты стучишь когтями.
– Вовсе нет, – сказал он и немедленно опустил лапы.
– Вовсе да. Я видел. Что это значит?
Он поколебался.
– Это… Это то, что делают мои сородичи, когда нас… ну, знаешь, подавляют интеллектом. – Он посмотрел на меня сверху вниз. – Я освобожу тебя в обмен на всего четыре… пять этих маленьких финтифлюшек, которые у тебя тут разбросаны.
– Пять? – Это число встревожило меня. Не знаю почему. В любом случае ничто в этой комнате мне не принадлежало. Но мне упорно казалось, что зверь пытается меня надуть.
– Это хорошая сделка, парень. Поверь. – Рейчис часто-часто заморгал своими маленькими глазками. – Ты согласен на сделку. Ты хочешь сказать «да».
Мой опыт общения с гигантскими белкокотами был чрезвычайно мал, но все же я понял, что он делает.
– Ты пытаешься меня загипнотизировать? – спросил я.
– Что? Нет. – Рейчис перестал моргать. – Я даже не знаю, что это значит. Загипнотизировать? Никогда о таком не слышал.
– Ты никудышный врун, – сказал я.
Это, казалось, страшно его оскорбило.
– Я отличный врун! – прорычал он, оскалив зубы. – Скажешь кому-то иное, и я…
Под окном снова раздалось посвистывание, и Рейчис осекся.
– О боги! Оставь меня в покое! – пробормотал он.
У гигантских белкокотов есть боги?…
