Конечно, все эти отряды начали свое дело только тогда, когда из здания были извлечены вся арматура, провода и трубы, деревянная резьба, мраморная отделка и т. д. Полы были сорваны узкой полосой вдоль стен, чтобы мусор можно было сбрасывать вниз. Для того чтобы опустить мусорные желоба над широким тротуаром, их провели с третьего этажа, и на этом этаже к вечеру скапливалась вся штукатурка и мусор. Кирпич, однако, увозился днем. Была устроена система желобов, идущих зигзагами над тротуаром, и кирпичи, благодаря этому, можно было сбрасывать с самого верха, откуда они скатывались до калитки, устроенной у подножья спуска. Здесь был приспособлен прибор, который механически распахивал калитку на время, достаточное для того, чтобы наполнить одну телегу кирпичом, и затем захлопывал ее до того момента, пока не подъезжала следующая телега. Целый день виднелась вереница телег, увозивших кирпич. Поток кирпичей скатывался без передышки. Поблизости воздвигалось большое здание и, по мере того, как их туда подвозили, они шли на постройку стен этого нового здания. Конечно, много кирпичей было сломано и их больше нельзя было употребить в дело. Особенно часто это случалось с кирпичами, вмазанными в стальные колонны. Их вытаскивали не молотками, а при помощи пневматических заклепщиков, снабженных зубилоподобными кон- цами.
Все время производились самые разнообразные работы. В некоторых местах оказалось даже необходимым взрывать тяжелые бутовые стены. Никто не терял времени. Людям давалось всего полчаса на завтрак. Все здание было сломано до основания в шесть недель – удивительно короткий для такой работы срок. Однако победа была одержана не без тяжелых последствий для нападающих. Госпитальные фуры часто призывались на помощь. В общем пострадало восемьдесят пять человек. Это еще более усиливало сходство данной работы с настоящим боем. Конечно, большая часть повреждений была не из тяжелых.
Нам пришлось уехать в школу прежде, чем дом был наполовину сломан, но в последний день нашего пребывания в конторе мы отправились еще раз осмотреть работы.
В этот день мы наблюдали, как каменщики разбирали большой каменный карниз. Одна большая плита была уже отделена ими, и они как раз собирались приподнять ее с места и опустить на тротуар.
– Не понимаю, как они поднимут такой тяжелый камень, – заметил я. – Он должен весить несколько десятков тонн и, конечно, настолько тяжел, что поднять его и подложить под него цепи совершенно невозможно.
– Настолько же трудно понять и то, как они прежде водрузили его туда, – добавил Билл.
Человек, заведующий этой частью работы, был суровым и молчаливым субъектом, и мы не могли добиться от него почти никаких сведений. Когда мы спросили его, как он прикрепит этот камень к подъемному крану, он только проворчал:
– Пустим в ход прибор Левиса.
Мы не знали, что такое «прибор Левиса», но так как ответ этого человека не поощрял к дальнейшим разговорам с ним, то мы решили дожидаться, чтобы увидеть самим окончание этой интересной операции.
Посредине большой глыбы было врезанное внутрь отверстие в форме лапы. В это отверстие поместили то, что очевидно и было «прибором Левиса». Это был род скобы. На ней было два стальных пальца, плоских с одной стороны, но расширяющиеся книзу дугой. Сложенные вместе, они как раз могли быть просунуты в узкое отверстие дыры в форме лапы. Когда они уже находились в отверстии, между ними просунули третий стальной палец. Затем через все три пальца и открытое кольцо просунули болт. Таким образом, получилась как бы ручка, крепко приделанная к камню, и его можно было поднять, продев в кольцо крюк от подъемного крана. Надсмотрщик выказал свою уверенность в прочности «прибора Левиса», влезши на плиту и съехав по ней вниз на платформу, где у него было какое-то дело.
Как только надсмотрщик удалился, мы стали свободнее разговаривать с рабочими. Они показали нам, как вынимается «Левис», для этого вытаскивался болт и средний палец, после чего можно было сдвинуть и вытащить остальные два.
Вскоре мы заметили группу людей, стоящих на несколько этажей ниже нас, и нам сообщили, что это группа инженеров, пришедших осмотреть стальной остов и исследовать, как он вынес пятнадцатилетнее напряжение. Когда инженеры стали подниматься по лестнице, Билл схватил меня за руку.
– Джим, – воскликнул он, – там приятель моего дяди – доктор Мак-Грегор.
– Совершенно верно, Билл, – ответил я в ужасе, – а вот и сам дядя Эдуард с ним, не правда ли? Гораздо лучше было бы, если бы они нас не увидели.
– Но как нам отсюда выбраться, не проходя мимо них?
– А почему бы вам не съехать вниз, – подсказал один из рабочих. – Спрыгните вон на тот камень.
– А он плотно держится?
– Это настоящий лифт, – уверил он нас.
