«Как прикажете, батюшка» — ответил отцу Иван-царевич и спину свою в низком поклоне согнул, и прочь ушел с ликованием. А возрадовалось сердце добро-молодца, ибо дотронулся мудрый царь Даниил до заветных струн его. Три весны минуло с той поры, как впервые увидел Иван-царевич Елену Прекрасную – лишь узрел Иван красну девицу, как лишился сна, покоя и отдыха. Три зимы лютые с той поры прошли, три лета красных да три осени, но не смог Иван-царевич позабыть красу девичью. Нет, не зря молва нарекла
Елену – Прекрасной, некому было сравниться с ней в красоте и пригожести. Высока была Елена, стройна как березонька, уста имела алые, а очи как озера бездонные. Трижды коса золотая обвивала ее голову и спадала на шею лебединую. Голос у Елены Прекрасной был дивный, певучий, а походка как у павы – плавная да гордая. Юноши младые и мужи, годами умудренные, доблестные воины, иноземцы пришлые и бояре родовитые – кто только не чаял видеть Елену Прекрасную женою своею законную! Но всем отказывала красна девица, никому не давала предпочтения. Вот ободренный отцовским наказом, пришел Иван-царевич на двор к Елене Прекрасной и сказал ей слова горячие:
«Звездочка моя яркая, цветочек мой дивный! Три весны минуло, как увидел я тебя в первый раз, Елена Прекрасная, и с той поры жизни мне нет без тебя, любимая! День ночью кажется. Веселье – печалью. Выходи за меня замуж, Елена Прекрасная».
Выслушала Елена доброго молодца, прикрыла глаза ресницами шелковыми и тихо в ответ ему молвила:
«Чему быть суждено, не минует нас. От судьбы не скроешься, не обманешь ее. Коль начертано твоею стать, значит быть по сему. Вот тебе, Иван-царевич мое согласие. Засылай сватов, добрый молодец!».
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, но пришел черед дня урочного, и разгулялась свадебка царская. Накрыли в хоромах светлых столы длинные, уставили их яствами обильными, скоморохов да гусляров со всего царства-государства созвали, гостей именитых пригласили – то-то веселье заладилось! Только Елена Прекрасная смотрит невесело – то ли жених пришелся не по сердцу, то ли предчувствует душа кручину горькую, беду неминучую. Так и есть – недолгим оказалось веселье. Потемнело за окнами. Засвистел ветер меж куполами и башнями, засверкали молнии серебряные, и гром расколол небо надвое. И из этого пролома небесного, вырвался на волю вихрь яростный, пронесся по тридевятому царству, тридесятому государству, захватил с собой жизни невинные и ворвался, неукротимый, во дворец царя Даниила. Вырвал черный вихрь невесту из объятий Ивановых и унес красну девицу в даль неведомую. Только его и видели. Похватались мужи за мечи булатные – да поздно спохватились — нет в хоромах невесты красавицы, будто и вовсе не было. На том свадебка и закончилась.
Опечалился Иван-царевич, места себе не находит. Красно солнышко по небосводу катится, день за днем знай себе отсчитывает, а о Елене прекрасной нету ни слуха, ни известия. Как-то поутру пришел Иван-царевич к отцу своему, царю Даниилу, и такую речь высказал:
«Государь-батюшка, нету силы мне жить, как теперь живу. Так дозволь мне дом родной покинуть и отправиться на поиски суженной моей сгинувшей, Елены Прекрасной».
Помрачнел царь Даниил, да делать нечего – видно, чему быть суждено, от того не скроешься, вздохнул он тяжко да горестно и дал Ивану-царевичу свое родительское благословение. Тот немедля в путь и отправился. А куда идти сам не ведает. Вышел Иван-царевич на перекресток семи дорог и задумался – какая дороженька приведет его к жене возлюбленной? Чу… Ворон крылом чело его осенил, пролетая над дорогой среднюю. Туда и решил Иван-царевич путь держать.
Долго ль, коротко ль шел добрый молодец, и вдруг видит – лес дремучий перед ним стоит, деревья вершинами небосвод подпирают. А в лес тот одна тропка только и протоптана. Боязно добру-молодцу по ней идти, да делать нечего – сам ведь себе дорогу выбрал. Шел Иван-царевич по заветной тропинке. Пока не увидел – стоит на поляне избушка на курьих ножках – ставни на ветру хлопают, когти по земле царапают. Подивился добро-молодец на такую хоромину и сказал зычным голосом:
«Избушка-избушка, стань к лесу задом, а ко мне передом!»
Заскрипели бревна дубовые, захлопали крылья совиные, и стала избушка к Ивану-царевичу передом, а к лесу задом.
Вышла из нее старуха столетняя – нос крючком, спина – горой, а сама ростом в аршин с четвертью.
«Что нагрянул ты сюда добрый молодец, али спешишь сложить буйну голову?»
«За советом да добрым словом пришел я к тебе, Баба Яга. Только ты, сотню весен встретившая, помочь мне сумеешь, горемычному. Укажи, прошу тебя, дорогу к жене моей возлюбленной, Елене Прекрасной, что злою силой была украдена».
«Не ведаю о той дороге, добрый молодец. Может моя средняя сестра ее знает, да тебе вряд ли скажет. Ступай к ней, коли смерти не боишься».
Поблагодарил Иван-царевич Бабу Ягу и снова в путь отправился. Долго ль, коротко ль…
— Мам, я знаю – средняя сестра тоже ничего не сказала Ивану-царевичу, велела ему идти к старшей, самой старой и страшной Бабе Яге.
— Да, сынок.
